Резервация монстров: Одна среди них

7

– В таком случае, я хочу платье!

– Что-о-о?  – у них вышло довольно синхронно, и даже форма глаз приняла одинаковую шарообразную форму – Какое платье, Рин?

– Вечернее. Бледно-розовое, в пол, с широким поясом, без бретелек, но с крохотными рукавчиками, короче, в стиле ампир.

Всегда нравились платья в этом стиле.

Мужчины переглянулись, затем уставились на меня, как на кита в балетной пачке. Очень наглого такого кита.

– Как ты себе это представляешь? – подал голос Герман, – где мы найдем платье здесь? Он чуть нервно обвел рукой окружающее его лабораторное пространство. – Да еще и вечернее.

– Ну сшейте, – я была непоколебима. Если уж рисковать здоровьем, то не запросто так. А вечернего платья у меня не было никогда, а так хотелось. Вдруг случая надеть и не представится больше, после сегодняшнего?

Мужчины красноречиво молчали, переглядываясь. Затем, видимо решив, что спорить с женщиной то же самое, что спорить с умалишенным, решительно поднялись со стульев. Точнее говоря, поднялся Герман. Дар подорвался было за ним, но в последний момент решил, что умалишенную лучше не пугать такими синхронно резкими движениями, и вернулся на место.

– Ладно, будет тебе платье, – выдал Герм с таким уверенным видом, что я на пару секунд зауважала его даже больше обычного.

– Правда? – Возликовала я.

– Правда? – Скептически скривился Дар.

– Правда. – Уверенно кивнул Гер, и двинулся к порталу. Маленький шерстяной зверек увязался было за ним следом, но нерешительно отстал, а затем и вовсе вернулся. Видимо, самое первое перемещение ему не особо пришлось по душе. Как оказалось, он все время после побега от птерикса следовал за мной, а после примостился ко мне в капюшон. В портал мы соответственно попали вместе, и теперь он беспокойно сновал по незнакомой территории. Но после того, как Дар угостил его кусочком ветчины понял, что нас тут не обидят, и, успокоившись, принялся за еду.

Я весело подмигнула Дару, недоверчиво проводившему взглядом скрывшегося в портале напарника, и принялась доедать свой гигантский бутерброд. Оставшийся мужчина неодобрительно покосился на мой пищевой энтузиазм и поразился кардинальным переменам в моем настроении. Тут он был прав. Всего два часа назад меня, дрожащую, и рыдающую навзрыд они с Германом отпаивали успокоительным отваром, выслушивая мою душераздирающую историю. Потом замазывали антисептиком царапины от когтей антроптерикса на плечах и рассказывали свою.

Все оказалось довольно просто. Наш Особый Отдел не оказался первопроходцем в изучении таинственного сектора. Ими были ученые некоей иностранной организации, которая, оказывается, существовала и по сей день.

Они со стороны своей границы совершили такой же дерзкий подкоп, и обосновали свою собственную подземную базу, но не наблюдательное дерево, а самую что ни на есть научно-исследовательскую. Она залегала глубоко под землей и насчитывала сотни метров площадей. Однако проект просуществовал недолго, и был свернут как из-за боязни руководства напороться на неприятности в лице длинноруких властей агрессивно настроенной страны, на чьей территории располагалась локация, так и из-за неэффективных методов исследования того времени. При первых же признаках обнаружения проект был свернут. Однако не все были согласны с таким недальновидным решением. И два ученых энтузиаста под свою ответственность и на свои деньги решили продолжить проект. Чем и занимались по сей день на уникальной в своем роде базе. Пожалеть о своем решении им не пришлось, поскольку за все время они сделали множество открытий, позволившие им использовать в работе новые технологии, и качественно модернизировать базу, вывести ее на новый уровень исследований, и, конечно же, заработать кучу денег.

Так, благодаря скрытым от неискушенного глаза резервам локации и неиссякаемому энтузиазму ученых, была изобретена уникальная рамка-телепорт, позволившая без проблем выбираться за пределы сектора, и свободно возвращаться. Правда радиус охвата ее был ограничен, и рамка переноса работала только в двустороннем порядке туда обратно. Так, переместившись из базы практически в любое место, невозможно было перемещаться дальше по своему усмотрению, а лишь в место дислокации базовой рамки. Управление перемещениями на базе осуществлялось с помощью пульта, на котором задавались параметры прыжка. Вне базы работали специальные гаджеты в виде средств связи, запрограммированные на создание индивидуальной рамки-портала.

Именно Герман переделал мой телефон, когда тот оказался у него, в средство вызова рамки, а это я в сложившейся ситуации была ему несказанно благодарна. Но главная находка, позволявшая с уверенностью заявить об их успехе, являлась беспрецедентным источником энергии. Это было ископаемое вещество – палиатрис. Густое вещество янтарного цвета, не замерзающая при отрицательных температурах, и не плавившаяся при чрезмерно положительных, она заполняла пустоты в земной породе на сотни километров вглубь, и была открыта совершенно случайно. Однажды Герман жутко удивился, обнаружив склад расходных материалов, располагающийся на самом нижнем уровне базы, затопленный неизвестной субстанцией. Много времени было потрачено позже на исследование вещества, и это дало невероятные результаты. Выяснилось, что субстанция является практически жидкой энергией, синтезируя ее даже из воздуха. Буквально за какой-то год все энергообеспечение базы было переведено на новое вещество. Исследования продолжились, а для более комфортного существования друзья приобретали различную технику, совершенствовали ее, и продавали заинтересованным организациям. Это позволило им наладить связи во многих организациях, включая мой институт и Особый Отдел Организации.

– Так значит, модернизируете технику? – Уточнила я сквозь непрожеванный бутерброд.

– Ага, – улыбнулся Дар, ковыряясь длинной тонкой закорючкой в какой-то железке.

– Ученые, значит…

– Угу, – кивнул тот, продолжая ковыряния.