Резервация монстров: Одна среди них

13

Упрямо сжав слегка дрожащие руки, я решительно двинулась по знакомому коридору в сторону нужной двери. Слабо надеясь на чудо, уже на подходе к месту назначения я наконец с облегчением ощутила долгожданный результат приема нескольких грамм алкоголя для храбрости. Руки перестали дрожать, а в груди разлилась приятная теплота, сумевшая в момент заполнить все тело, и даже доползти до дурной головы. В этом тепле благополучно захлебнулись мои трусость и благоразумие. Мельком изучив себя в зеркальной двери и вполне удовлетворившись увиденным, я энергично толкнула полотно, тут же храбро шагнув в открывшийся проем.

Присутствующий в комнате мужчина не сразу заметил мое появление, увлеченно копаясь в открытом шкафу. Судя по его мокрым волосам, небрежно собранным в хвост, ему не так давно повезло освежиться в душе, и в данный момент он искал подходящий предмет гардероба, стоя спиной ко мне в одном полотенце. Да уж, умею я выбирать подходящий момент, везет же некоторым, как утопленникам, – это проснулись было трусость и благоразумие. Но не успевший выветриться коньяк бодро поднял голову, и непрошенные чувства возмущенно забулькали, исчезая в пучине неблагоразумия.

Примерно через минуту, налюбовавшись наконец бесплатным стриптизом, я решила, что подобные зрелища компрометируют всех участников, и звонко хлопнула ладошкой о дверной косяк. Герман вздрогнул и обернулся. Не ожидал это мягко сказано, было написано в его расширенных от изумления глазах. Даже руки застыли на завязках свободных домашних штанов, забыв завершить начатое. Я впервые наблюдала его в подобном виде, и зрелище, скажем так, было весьма занятным. Белокожий от природы подобно каноничному кровососу, с потемневшими от воды волосами, в одежде казавшийся весьма худощавым, без нее мужчина был несколько поджарым, но не без наличия весьма неплохо сформированных мышц. В полностью трезвом виде я бы даже одобрила его физическую форму, тогда как в данном состоянии она показалась мне настолько мотивирующей, что я с несвойственной мне бестактностью оценивающе оглядела жертву с ног до головы, слегка задержавшись взглядом на отчетливо проступающих венах нижнего пресса. М-да, алкоголь — это такая страшная вещь, которая зачастую переворачивает с ног на голову все мировоззрение и принципы некоторых кучерявых лиц женского пола.

– Виринея? – Ошарашенно уточнила предполагаемая жертва, явно не уверенный в своем предположении.

Нет, я глюк, явившийся тебе от недосыпа!

Да уж, застать врасплох железного Германа, чтобы лицезреть подобное выражение на его лице, это дорогого стоило. Обычно хорошо контролирующий мельчайшие эмоции, мужчина вдруг опомнился, и шагнул навстречу, закончив наконец со злополучными завязками. – Что ты тут делаешь?

Я неоднозначно пожала плечами, и, разглядывая скромный интерьер комнаты, дабы потянуть время, задала встречный вопрос:

– А разве не ты предложил забегать в гости в любое время?

И в голове тут же ненавязчиво закрутилась песенка: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! Тарам-парам, тарам-парам, на то оно и утро! На то оно и утро!».

Комната изобретателя была достаточно просторной, но обставлена весьма скромно. Большую часть околостенного пространства с одной стороны занимали различного шкафы и шкафчики, подписанные неразборчивыми закорючками. Удивительно, что даже в сугубо личностном пространстве у него находилось место для рабочей мебели, наверняка наполненной соответствующим содержимым. Ученые, что с них взять. Они живут на работе, и работают по жизни. С другой стороны комнаты располагались в одну линию пара металлических столов, усыпанных стопками бумаг, уставленными подставками для пробирок, множеством емкостей с разнообразными канцелярскими принадлежностями и кучей незнакомых неискушенному человеку гаджетов. Над столами красовался триптих из одинаково поблескивающих темных мониторов. Широкий шкаф из полированного древесного массива, в котором минуту назад копался Гер, перегораживал помещение надвое, оставляя узкий проход, видимо, непосредственно к спальне.

Я повернулась обратно к изобретателю и поймала его настороженный взгляд. Мужчина напрягся, явно в ожидании какого-то подвоха с моей стороны. Возможно, ему казалось, что я сейчас рассмеюсь и позову его пить кофе с печеньем, или предприму еще что-либо подобное. Но мне пришлось его удивить. Снова. Вдруг смущенно потупив взгляд, я выдала:

– Если это было приглашение из вежливости, и я оказалось недостаточно умной, чтобы это понять, то извини.

И сделала движение в сторону выхода. Герман мигом сориентировался и, в два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, перегородил мне путь к отступлению, для верности еще и руки в стороны расставив. Только бы дверь не догадался запереть, пронеслось в моем нетрезвом мозгу, а вслух я пролепетала:

– Тогда извини еще раз за вторжение, – И не спеша двинулась в сторону столов, бесцеремонно плюхнувшись в единственное кресло, придвинутое к одному из них. Заинтересованный мужчина осторожно двинулся следом. Глядя, как он приближается, я пожалела, что не обладаю достаточным чувством времени. Сколько минут прошло с момента моего прихода? Как правильно высчитать момент? Если бы не пары алкоголя, щедро глушащие мое беспокойство и даря чувство беззаботного умиротворения, я давно бы села в лужу со своими скудными актерскими способностями. Но сейчас, не без их помощи возомнив себя великой артисткой, я выжимала из подкорки все подразумевающиеся таланты.

Усевшись возле моих ног, Гер пристально уставился в мое раскрасневшееся лицо, и вполне ожидаемо поинтересовался:

– Рин, ты что, пила?

Глупо было ходить вокруг до около, еще больше запутывая и вызывая тем самым ненужные подозрения. Поэтому я решительно набрала побольше воздуха в грудь, и, вместе со щедрой порцией перегара выдохнула обезоруживающее:

– Я бы хотела поговорить о нас.

Судя по его напрягшимся желвакам, ответ был весьма неожиданным. Неловко встретившись с ним взглядом, я со странным чувством проследила, как загораются его глаза. Теперь, увидев их вблизи, не трудно было заметить, что прежде их холодный серый цвет с голубым отливом разбавился вдруг непонятно откуда взявшимися вокруг зрачка темно-розовыми лучиками.