Режим молчания

Глава 1: "Не открывай рот"

Темнота не всегда пугает. По-настоящему страшно становится тогда, когда ты не знаешь, что прячется внутри неё. Когда не видишь даже собственной ладони. Когда не знаешь — один ли ты здесь.

Здесь темнота была вязкой, почти ощутимой. Она словно медленно ползла по коже, пробиралась в волосы, в рот, в нос — в душу. Казалось, если вдохнуть слишком глубоко, она войдёт внутрь, разольётся в крови и не отпустит. Даже не в темноте — в чьём-то затаённом, безликом присутствии. Тишина звенела, и этот звон был слишком знакомым. Противоестественным.

Кап… кап…
Одинокий звук — вода. Где-то рядом. Из трубы? Из трещины? Каждая капля врезалась в слух, как метроном. Будто время измерялось не часами, а её собственным страхом.

Она пришла в себя не сразу. Сначала было только ощущение удушья. Будто что-то давит на грудь, не даёт вдохнуть. Потом — чужая тяжесть в голове. Боль в висках. Горечь во рту. Ощущение, что она задыхалась во сне. И когда глаза открылись, ничего не изменилось. Света не было.

— …Что?.. — вырвался шёпот, севший, будто она кричала часами.

Сухие губы. Слипшийся язык. Холод под ногами — голый бетон. Воздух сырой, промозглый, как в подвале. Пространство сдавливало со всех сторон. Руки были сведены за спину и затекли. Попыталась пошевелиться — и вскрикнула: резкая, разрывающая боль в запястьях. Что-то грубое. Верёвка? Лента? Нет. Ткань. Шершавый материал, будто выдранный из старой мешковины. Натянут слишком сильно — ощущение, что пальцы вот-вот побелеют.

Сердце стучит так, будто кто-то изнутри колотит кулаками в грудную клетку. Паника подступает. От неё невозможно спрятаться, она просачивается в каждую щель.

— Где я?.. Что за место?.. — шёпотом, хрипло, сама себе.

Попробовала подняться. Нащупала ногами опору — низкую, деревянную. Кровать? Топчан? Шаткое основание, издавшее скрип. Попыталась встать — и споткнулась. Рухнула всем телом вперёд. Локтем ударилась об угол. Боль отозвалась в плечах, словно разбудила забытые раны. Снова этот звук: кап… кап…

Она замерла. Лежала, вжимаясь в пол, затаив дыхание. Никакой реакции. Никакого ответа. Только собственное дыхание, срывающееся на вздох.

— Почему… темно?.. Я… ничего не помню… — она чуть не расплакалась. — Мои руки… связаны…

Слово «связаны» заставило её вздрогнуть. Паника сменилась осознанием: это не несчастный случай. Это не авария. Её поместили сюда. Кто-то сделал это с ней.

Внезапно — звонок.

Резкий, противный. Старый. Механический. Будто кто-то воскресил из забвения телефонный аппарат 90-х. Он рассёк тишину, как стекло по коже.

Она вскрикнула и отпрянула, ударившись спиной о стену. Сердце застучало сильнее. Голова гудела.

— Телефон?.. Кто… кто-то звонит?..

Звук доносился откуда-то из дальнего угла. Мягкое сияние — тусклый экран. Она не сразу осознала, что это не звонок. Это запись. Телефон сам проигрывает её. Без участия. Без звонка.

Она встала. Осторожно, стиснув зубы от боли. Шла на звук, едва касаясь пола. Каждая половица, каждый шаг отзывался скрипом. Будто комната шептала: не иди туда.

На ощупь нашла телефон. Маленький, старый. Кнопочный. Он светился ровно настолько, чтобы не дать ей сойти с ума в темноте. Руки дрожат, экран еле различим, но она успевает нажать на кнопку — и запись включается.

Щелчок. Шорох. И… голос.

Хриплый. Электронный. Искажённый.

И всё равно — это был её голос.

— Если ты это слышишь — значит, ты ещё жива.

Молчание. Она замирает, едва дышит.

— В комнате нет камер. Только ты и я. Слушай внимательно.

Не открывай рот.

Не говори, кто ты.

Даже если они начнут тебя ломать.

Под ковром — коробка.

В ней — правда.

Ты не та, кем кажешься.

У тебя 47 часов и 15 минут.

Режим молчания активирован.

Щелчок. Конец записи.

Она не может пошевелиться. Стоит с телефоном в руке, широко раскрыв глаза в темноту, которая больше не кажется просто пустотой. Она смотрит на неё. Давит. Прислушивается.

В голове — глухой, металлический звон. Он не проходит. Он усиливается. Как будто кто-то медленно царапает по внутренней поверхности черепа.

— Чёрт… кто ты?.. — выдыхает она. Но на самом деле, она знает. И голос в записи знает. Потому что он — её.

Кап… кап…
Каждая капля как удар молота. Как шаг к неизбежному.
Ей не сказали, кто она. Не сказали, почему она здесь.
Но что бы ни произошло раньше — времени осталось мало.

Режим молчания активирован.