Режиссёр смерти: Последний дебют

Глава 1: Приглашение. Часть 1: Стюарт Уик и Сэмюель Лонеро

Даменсток (прим.: Даменсток – столица страны Яоки), 1043 год

8 января, Воскресенье

Забегаловка «Блэк & Уайт»

Время 17:09

Зима нынче выдалась морозной.

Улицы замело: мириадами бриллиантов сверкали сугробы ростом с человека; ноги по колено тонули в необъятном белоснежном океане и, казалось, что из него уже не выбраться; армады снежинок кружили пируэты, мерцали при блеске фонарей и порошили людские одежды; раскидистые ветви деревьев и крыши зданий украшали снежные шапочки, будто город принарядился в белые треухи, а вереницы закрытых окон – витиеватые узоры, выписанные морозом с искусным мастерством художника. Пустые иссиня-чёрные небеса подчёркивали лучистую красу мистической, великолепной зимы.

В тёмном углу, у жарких батарей забегаловки «Блэк & Уайт», куда бесконечным потоком заплывали разодетые горожане погреться или отужинать, сидели двадцатиоднолетний скрипач Стюарт Уик и семнадцатилетний композитор Сэмюель Лонеро.

Несмотря на столь юный возраст, неоконченную среднюю школу и недавний переезд из небольшого соседнего городка в столицу, Сэмюель благодаря своему блистательному музыкальному таланту, абсолютному слуху и невероятной общительности обрёл широкую известность и был очень востребован в музыкальной стезе: его приглашали на работу в именитые театры и элитные рестораны с живой музыкой, предлагали дирижировать атмосферой в кино и даже преподавать в училища. И он заключал множество сделок, в основном с режиссёрами (в преподавательство он пока не решался идти, ибо побаивался груза ответственности, да и чему он может научить, если в нём ещё не развита преподавательская жилка?)

Однако у этой золотой медали была и обратная сторона – завистники, коим не хотелось, чтобы их место занимал приезжий необразованный мальчишка, оттого они строили ему козни и пытались впутать в какой-нибудь скандал, дабы разрушить начинающуюся карьеру. Именно из таких ситуаций и передряг Сэмюеля спасал Стюарт – его лучший друг и его полная противоположность. Если композитор был наивен и добросердечен, то скрипач был очень суров, собран и сдержан. Даже внешне они кардинально разнились: кожа у композитора была болезненно-белой, когда скрипач был темнокож; первый имел злато длинных волос, убранных в густой хвост, второй – брюнетом с зализанной вбок фиолетовой чёлкой и уложенными в необычную причёску короткими волосами: завитые концы прядей образовывали подобие осьминожьих ножек и блестели от лака.

Детальнее очертим их внешности и характеры.

Сэмюель был воистину солнечным человеком: мягкий светлый лик всегда озаряла добрая улыбка, а большие апатитовые глаза, под которыми темнели поцелуи бессонницы, сияли и с постоянным любопытством озирались по сторонам. Характером он был очаровательно мил, бесконечно щедр и чрезмерно сердоболен, и за свои семнадцать лет ещё не успел никого возненавидеть. Казалось, ни одна чёрная мысль не оскверняла его ум, ни злоба, ни раздражение никогда не омрачали его лицо, брови не знали хмурости, обидные слова или оскорбления не крутились на его языке, – он был кристально чист и душой, и совестью. Своих конкурентов и даже завистников он любил, поддерживал и уважал, чем заслужил всеобщую любовь; все его прославляли, рекомендовали и ласково называли «восходящей звёздочкой». Каждый раз при виде знакомого человека (коих было немало) Сэмюель распростирал руки для крепких объятий, осыпал его расспросами о работе и здоровье и внимал словам собеседника, поднимая ему настроение и заряжая энергией. Даже не тактильный Стюарт никогда не уклонялся от его объятий и легко приобнимал одной рукой в ответ. Кстати о Стюарте...

Сам Стюарт и все, кто с ним знаком, согласятся с тем, что характер его очень сложен и тяжёл. Он циничен, неприятно прямолинеен, недоверчив и замкнут. Могло показаться, что он высокомерен, однако это не так: он совсем не считал себя лучше и выше всех, но и людей не считал лучше себя (не считая Сэмюеля, его он почитал как своего мастера). Стюарта многие не любили, но уважали, к его мнению прислушивались, его советам следовали, но с сомнениями и опасениями. Сам скрипач прекрасно знал, что мог перегибать палку и разбрасываться не самыми приятными словами, потому старался сдерживать себя от колкого словечка и вовремя замолкал. Абсолютно все люди, даже коллеги для него были чужды, лицемерны и злы, а близких для себя людей он мог пересчитать по пальцам, да и то не мог всецело им доверить свою душу.

Природа не обделила музыканта красотой: внешне Стюарт был истинным аристократом. Одетый со вкусом (в основном в светлые многослойные костюмы), увешанный различными украшениями, по-кошачьи изящный и утончённый он привлекал к себе много внимания и постоянно ловил удивлённые взгляды, чаще всего устремлённые на его лицо, украшенное белой повязкой на правый глаз. Никто не знал причины, по которой он носил повязку, и даже его семья не понимала, зачем он скрывал свой работающий глаз, но никто вопросов никогда не задавал – не их дело.

И вот, в сей чудный вечер эти яркие противоположности обсуждали очередной контракт Сэмюеля с театральным режиссёром, про который Стюарт до этого ничего не слышал.

– ...так вот, я достаточно долгое время помогал господину Затейникову с его новым проектом и больше полугода писал музыку под лирику Варо... Ворожейкина, вроде (правда, почему-то я был без полного сценария на руках и даже в глаза не видел ни Ворожейкина, ни господина Затейникова, ну да ладно!) И-и господин Затейников всегда был доволен моей работой и никаких правок не вносил ни-ко-гда! Вообще он тоже музыкант, как я слышал, и-и... а к чему это я? А! Так вот, так как скоро состоится премьера этого грандиозного мюзикла, меня пригласили дирижировать!