Резонанс

Глава 1. Feels Like Summer

Я лежала на шезлонге возле бассейна и смотрела на поместье Монтгомери.

Я часто делала это — смотрела и каталогизировала: 3,26 гектара в Кингс-Пойнте, открытый бассейн с горкой и баром, закрытый, теннисный корт, сауна, пруды с карпами, казино, боулинг, фитнес-центр, погреб, гараж. Шестидесятиметровая яхта Фила у причала.

Считается, что именно это поместье вдохновило Фицджеральда на «Великого Гэтсби». Иногда вечерами я пыталась разглядеть с причала зелёный огонёк — тщетно. Мне нравилась эта деталь. Что-то в ней было правильное. Я выросла на улице, которая сама была такой деталью — узкая мощёная Элфрет-Элли в Филадельфии, где каждый дом рассказывал историю о том, кто в нём когда-то начинал жизнь заново. Тогда мне казалось, что я умею слышать такие истории. Сейчас я просто смотрела на воду.

— Дорогая, твой смузи, — сказал Мэтт, кивнув на слугу.

— Ох, извините, задумалась, — я приняла стакан. Официант ушёл молча.

— О чём можно задуматься здесь? — Мэтт чуть прищурился. — У тебя что-то болит?

— Нет, я в порядке. Просто богатые становятся богаче, а бедные беднее. Это место сложно не заметить.

— Ханна. — Мягкая улыбка. — Ты далеко не бедна. И никакой классовой пропасти между нами нет. Это не «Гэтсби».

— Именно это я и говорю. Я здесь, потому что могу себе это позволить. Представь, что я молодой Джей — ты бы меня и не заметил.

— Я бы тебя заметил везде. — Он встал со своего шезлонга и поцеловал меня. — Наша встреча была судьбой. По-другому быть не могло.

— Правда? — я улыбнулась. Я умела улыбаться именно тогда, когда это было нужно.

— Ты со мной в спа?

— Нет, хочу насладиться солнышком. Сентябрь уже пришёл, но давай сделаем вид, что нет.

— Хорошо, моя горячо заботящаяся о бедных мисс.

— Эй, кольца на пальце что-то не вижу, наглец, — я засмеялась.

— Только попроси, — улыбнулся он и ушёл.

С уходом Мэтта ушли и мои эмоции.

Я только недавно начала это замечать — или, точнее, позволила себе заметить. С ним, с Филом, с отцом я надевала нужное выражение лица и держала его столько, сколько требовалось. Когда меня никто не видел, лицо расслаблялось во что-то другое: не грусть и не радость — просто ничто. Пустое и спокойное, как вода в пруду до того, как бросишь камень.

Я намазалась кремом и вошла в бассейн — медленно, как будто проверяя, выдержит ли вода мой вес. Плеснула на плечи, погрузилась. Легла на спину и уставилась в небо.

Если бы моя голова была такой же тяжёлой, как количество мыслей в ней, меня бы сразу прибило ко дну. Но мысли были лёгкими — кружились и нигде не задерживались. Это было приятно.

Меня разбудил голос Фила.

— Ханна, всё в порядке?

— Да, просто задремала. Солнце ленивое, — я улыбнулась.

— Вылезай, простудишься.

Он всегда беспокоился о моём здоровье. Это было в его природе — беспокоиться о вещах, которые можно было контролировать.

Я послушалась, дошла до шезлонга и принялась вытираться.

— Ты уже три года в фирме? — спросил он.

— Да. Столько же, сколько мы с Мэттом вместе.

— Молодец. Я тобой очень доволен.

Он никогда не скупился на похвалу, когда действительно так считал. Фил сел рядом, вытянул ноги, прикрыл глаза от солнца ладонью.

— Я убеждён: каждый живёт так, как заслуживает. Мы с тобой, Ханна, на своих местах. Те, кто говорит, что им не повезло — шарлатаны. Слабые люди.

Я кивнула.

— А сколько бездомных в нашем городе. Сколько мигрантов. — Он говорил ровно, почти лениво. — Если бы не Олег, я бы носил ствол.

Я смотрела на воду в бассейне. Где-то в глубине что-то отражалось — небо, деревья, размытое.

— Вау, Фил. Звучит как предвыборная речь.

— Знаю, для женщины тяжело в этом разбираться. Но вам оно и не нужно. Для женщины нет ничего лучше дома и детей — это называется счастьем.

— Жаль, что вы не можете рожать, — сказала я. — Тогда всё было бы проще.

Он засмеялся — добродушно, как смеются над ребёнком, который сказал что-то наивное.

— День рождения двенадцатого, я правильно помню?— Он встал, погладил меня по спине.

— Всё верно.

— Значит, мероприятие в субботу четырнадцатого. Хорошо. До скорого.

Я смотрела ему вслед и думала, что надо бы что-то почувствовать. Злость, может быть. Или хотя бы раздражение.

Но там было только то же ровное, спокойное ничто.

Двенадцатое. Мне будет двадцать пять. В девять лет, задувая свечи, я загадала стать ветеринаром — и никому не сказала, потому что знала: никто не воспримет это всерьёз. Сейчас я даже не знала, что загадать. Наверное, уже давно не знала.

Перед отъездом я решила заглянуть к карпам. Пруд был прозрачным и тихим. Рыбы всплывали за кормом — золотисто-оранжевые, медленные, — и уходили вглубь. Я думала о Гэтсби. О зелёном огоньке, к которому он тянулся всю книгу и всё равно не дотянулся.