Резонанс Распавшихся Душ

Глава 3: Следы в грязи

Вечером первого дня пути они разбили лагерь в распадке между скальными выступами, где ветер не так донимал. Каин повесил одеяло посередине палатки: левая половина его, правая — их. Граница из грубой шерсти, пахнущей овчарней и дымом.

Он вышел к костру. Присел на камень.

Лес молчал. Тишина стояла неправильная. Даже ветер, обычно гулявший между стволами, замер. Только изредка где-то в глубине трескалась ветка.

На стене палатки дрожали три силуэта. Слышался приглушённый говор — интонации: голос Лиоры — командирский, жёсткий; Селены — усталый, но настойчивый; Соры — отрывистый, злой.

Потом разговор стих. Сора откинула полог и вышла. Села напротив Каина, протянула руки к огню. Пальцы дрожали.

— Спать не идётся? — спросил он.

— Ты же не спишь.

— Я на страже.

Сора усмехнулась — оскалилась.

— Врёшь. Ты боишься заходить внутрь. Как тогда.

Каин промолчал. Она не ждала ответа.

— Я не виню тебя. — Сора подбросила ветку в костёр. Искры взлетели и погасли. — Я тогда тоже боялась. Не тебя — себя. Думала: если ты войдёшь, я развалюсь. Рассыплюсь на куски, и меня уже не соберут.

— Лиззи, — сказал он.

Сора вздрогнула, но промолчала. Её лицо в свете огня стало вдруг очень молодым — и очень старым одновременно.

— Она садилась у входа в нашу землянку. «Если войдут — я первая». Я думала, это храбрость. Потом поняла: отчаяние. Она не верила, что можно выбраться. Она просто хотела умереть первой, чтобы не видеть, как умираю я.

Она замолчала, глядя на пламя. Каин смотрел на её профиль — острый, напряжённый.

— Я всю жизнь искала того, кто сядет у входа. Кто закроет собой. А ты не садишься у входа. Ты просто остаёшься рядом. Снаружи.

Она поднялась, отряхнула колени.

— Ты сидишь у костра, Каин. Не в палатке. Это уже храбрость.

Ушла в темноту. Каин не спросил, куда. Знал: она вернётся. Сора всегда возвращалась.

Он посидел ещё минуту, глядя на угли. Потом встал, подошёл к палатке — и, не заходя, прижался лбом к холодной ткани. Постоял так. Только запах полыни и дыма. И чужое тепло по ту сторону — не для него.

Вернулся к костру. Таймер неумолимо отсчитывал время.

К полудню следующего дня они вышли к броду.

Вода оказалась ледяной — даже воздух над ней дрожал, камни покрылись тонкой коркой льда. Селена ступила на первый камень, нога поехала — и Каин поймал её за локоть.

Мир дрогнул.

На секунду он увидел её глазами. Берег расплывался, камни ходили ходуном, сердце колотилось где-то в горле. А в груди застрял чужой страх.

— Ты боишься не упасть, — сказал Каин. Помолчал. — Ты боишься, что я снова уйду.

Селена отвернулась. Он отдёрнул руку. Реальность вернулась резко. Белые линии на запястье слабо мерцали — и погасли.

— Спасибо, — тихо сказала Селена, выпрямляясь.

— Идём.

На другом берегу Сора уже сидела на корточках, водя пальцами по грязи. Потом подняла голову. Каин увидел в её глазах холодную, сосредоточенную ясность.

— Следы. Те же. Ровные прямоугольные углубления, одинаковой глубины. Уходят на север.

Лиора подошла, присела рядом. Провела рукой по траве — не касаясь отпечатков.

— Кто-то хотел, чтобы мы их нашли. Слишком чёткие. Слишком прямые.

Селена, всё ещё бледная, закрыла глаза.

— Не угрозу, — прошептала она. — Приглашение. Нас ждут. Там, впереди.

— Нас ведут, — сказал Каин.

— Как крыс, — добавила Сора, сплюнула. Горький вкус соли остался на губах.

Никто не ответил.

Вечером развели костёр. Сели в круг.

— Надо учиться управлять этим, — сказала Лиора, глядя в огонь. — Иначе следующий раз нас просто сотрут. Как тех, в бараке. Как Дарена.

— Как? — спросила Сора.

— Начнём с малого.

Селена протянула ладони. Каин взял руку Лиоры — шершавую, горячую, с мозолями от секиры, — и Соры — сухую, прохладную, с вечным напряжением в пальцах. Закрыл глаза.

Сначала только свой пульс — тяжёлый, сбивчивый. Потом он попытался найти других. Лиора билась ровно. Сора — часто, тревожно. Селена — почти неощутимо.

Четыре ритма, пытающихся совпасть.

Тепло пошло от пальцев — медленно, будто связь боялась проснуться. Каин чувствовал, как напряжение уходит из плеч, как расслабляются мышцы спины.

А потом Лиора дрогнула.

Вспышка жара — гнев, направленный внутрь. Селена охнула. Сора открыла глаза. Лиора вырвала руки, встала, ушла к воде.

— За тех, кого не спасла, — сказала Селена.

Лиора стояла у озера, глядя в чёрную воду. Закрыла глаза. Перед ней встали лица. Лейф — улыбался, прикрывал отход. Стрела вошла ему в шею, улыбка исчезла. Ингвар — нашли под обломками. И девчонка-следопыт, чьё имя она забыла. Только глаза — серые, огромные, удивлённые.

— Командир, мы выберемся?

Лиора соврала: «Да». И больше никогда не врала.

Она выпрямилась, выдохнула и вернулась к костру. Сжала руки Соры и Каина — крепко, до боли. Сидели молча, пока костёр не осел до углей.

Ночью Каин проснулся от тишины. Сова замолкла. Ветер стих. Даже угли перестали потрескивать.

Сора уже стояла с ножом.

— Один. С юга. Тяжёлый шаг. Не прячется.

Из темноты вышел человек.

Худой, босой, в рваной одежде. Ступни в трещинах, ногти обломаны. Он поднял ладони — жест мирный, но слишком медленный. Лицо серое, глаза пустые — не мёртвые, а выключенные.

— Не надо. Я не враг.

— Кто? — спросил Каин.

— Дарен. Из Верхнего Моста. Бежал три дня.

— От чего?

— «Серая палата». Забрали жену. Сына.

Сора шагнула ближе. Пальцы сжимали рукоять ножа.

— Садись. Поешь.

Он сел у костра. Взял миску, поднёс к губам. Пил жадно, но аккуратно — ни капли мимо. Слишком правильно. Словно учили.

— Они ищут тех, кто связан, — сказал Дарен. — Кто чувствует других. Материал для хора.

Глаза пустые, голос ровный. Селена зажала рот рукой.

Каин потянулся к Дарену через Резонанс. От Лиоры — густое тепло. От Селены — тонкий свет. От Соры — холодная настороженность.