Резонанс Распавшихся Душ

Глава 8: Белая башня

К полуночи лес расступился.

Башня стояла на скальном уступе — тонкая, высокая. Белый камень без окон до самого верха. У основания — узкая дверь. Открытая. Ветер стих, и в тишине Каин слышал только собственное дыхание и далёкий, ровный гул — механическое сердце башни.

Словно живая, — подумал он. Только внутри никого живого.

Он лёг за валуном. У входа — трое в сером. Во дворе двигались люди: таскали ящики, запрягали зверей. Подготовка к выходу. Ящики везли не еду — зачистку.

Прямой вход отпадал. Сора, Селена и Элиас остались внизу, прикрывая отход. Исара почти выгорела в реакторном узле — Сора молча взвалила её, почти невесомую, на плечо и велела Элиасу отвести в лагерь. «Без неё», — отрезала она, заметив взгляд Каина. Каин оглянулся: Сора с арбалетом замерла у камня, Селена закрыла глаза, слушая фон, Элиас пересчитывал склянки.

— Если через час не вернусь, уходите, — сказал Каин.
— Не уйдём, — ответила Сора, не глядя на него.
— Приказ.
— Твой приказ — не для нас.

Каин обошёл башню дугой. На северной стороне нашёлся старый сервисный контур —узкий каменный уступ шириной в ладонь, без перил. Высоко — сорок локтей до земли. Гладкий камень.

Каин загнал кинжал в щель между древними блоками, проверяя каждый шаг.
Другого пути не было.
Он полез.

Пальцы немели, срывались. Ветер дёргал плащ. Каин не смотрел вниз. Если сорвусь — некому будет помочь Лиоре. Он вцепился крепче. Один раз нога поехала — Каин повис на рукояти кинжала, сердце ухнуло. Подтянулся, выдохнул, пошёл дальше. Камень под пальцами был ледяным.

— Держи ритм, — прошептал он себе. — Левая, правая. Не смотри вниз.

У боковой щели задержался, прислушался — тишина. Стерильная.

Он протиснулся внутрь.

Внутри было светло. Свет шёл из стен — ровный, белый, без теней. Каин оказался на промежуточной площадке винтовой лестницы. На стенах, на уровне глаз, были выцарапаны надписи — имена, даты, обрывки фраз. «Здесь был Л.», «Прости», «Сдохните, твари». Тишина давила на уши.

Кто они были? — подумал Каин. — Такие же, как мы? Не дошли.

Всплыло то, что Логан выдавил перед смертью: пятый уровень, лаборатория, зелёная склянка, третий шкаф, вторая полка.

Он пошёл вверх. Шаги тонули в белом камне. Воздух пах спиртом, полынью и обезличенной чистотой. Нить Резонанса к Лиоре становилась всё тоньше.

Держись, — сказал он себе.

На втором уровне он замедлился. За одной из дверей кто-то дышал — тяжело, надрывно.
— Эй, — позвал Каин.
Ответа не было. Только дыхание.
Пустой, — понял он. Или почти.

Пятый уровень встретил полумраком.

Лаборатория: столы, колбы, шкафы с препаратами, стол с ремнями, жёлоб. Бурые пятна на полу. На полке — высокая банка из толстого стекла. В мутной жидкости плавал эмбрион: слишком много конечностей, на месте лица — костяная пластина. Он ещё жил — по тельцу бежала дрожь.

Каин сжал зубы.

Это не человек. Это вещь.

Человек в белом халате стоял спиной к двери.

— Я ждал тебя раньше, — сказал он, не оборачиваясь. Голос мягкий, вежливый. — Ты медленнее, чем я рассчитывал.

Каин поднял меч.

— Противоядие. Где?

Человек обернулся. Лицо обычное: очки, аккуратная бородка.

— Третий шкаф. Вторая полка. Склянка с реагентом. Бери. Я не стану мешать.

— Кто ты?

— Ремер. Алхимик. Старший координатор Серой палаты.

Он снял перчатки, положил на стол.

— Ты ожидал монстра? Я просто хорошо делаю свою работу.

— Стираешь людей.

Ремер поморщился.

— Снимаю боль. Они просят тишины. Я даю.

— Я видел, что ты называешь «тишиной». Пустые койки. Люди с открытыми глазами.

— Я убираю помехи. Остаётся чистая функция.

— Чистая функция, — повторил Каин. — А ты сам? Ты чист?
— Я — инструмент. Инструменты не задают вопросов.

— Инструменты не мечтают, — сказал Каин.
Ремер усмехнулся, впервые за весь разговор.
— Палата разваливается. Мои колбы уже никому не нужны. А вы — эксперимент, за которым интересно наблюдать. Идите. Я посмотрю, чем это кончится.

Каин заметил, что руки Ремера, лежащие поверх перчаток, мелко дрожат. Не от страха — от усталости. Или от чего-то ещё, чего алхимик не хотел показывать.

Где-то ниже загудело. Вибрация уходила в пятки.

— Дай склянку. Я уйду.

— Ты чувствуешь её, да? Ту, что умирает.

Нить Резонанса отозвалась слабым уколом.

— Ляг. Через час боль уйдёт. Твои подруги получат противоядие.

— Одна жизнь за три.

— Одна личность за три тела. Выгоднее.

Каин посмотрел на ремни, на жёлоб. Вспомнил, как они вытаскивали Сору из темноты, как держали Лиору, как Селена вставала после каждого удара.

— Ты не понимаешь, — сказал Каин. — Они не личности. Они — семья.
— Какая разница? Боль одна.
— Нет. — Каин шагнул к шкафу, взял зелёную склянку. — Ты ошибся. Я возвращаюсь.

Он сжал склянку, сунул за пазуху и, не прощаясь, шагнул к лестнице.

Ремер не преградил путь.

— Оно лишь замедлит яд, не вылечит. Вы не успеете.

— Зачем ты это говоришь?

— Мне интересно, что выберет человек, когда обе двери плохие.

— Ты палач.

Ремер не ответил.

Каин остановился на секунду.
— Знаешь, чем ты отличаешься от меня?
— Чем?
— Ты выбрал остаться. А я — уйти.

Каин начал спускаться.

На третьем уровне он замер перед дверью. Из-за неё доносился плач — тихий, монотонный. Кто-то, уже почти пустой, ещё помнил, как плакать. Каин прижал ладонь к холодной двери, сжал челюсть — и пошёл дальше.

Прости. Я не могу тебя спасти.

На первом уровне его встретили шаги. Быстрые, согласованные. Пятеро. Полукруг. Двое с клинками, двое с арбалетами, один в белой броне.

— Нас считали, — пробормотал Каин. — Знали, что приду.

Каин отбил удар, почувствовав, как линии на запястье обожгло холодом — связь истончалась, но держала. Он рванул вперёд.