Резонанс Распавшихся Душ

Глава 11: Тени на стене

Через три дня после того, как они нащупали «Общий щит», Каин дежурил.

Три дня они привыкали к новому щиту, тренировались, ссорились и мирились.

Спать стало легче — чужой шум больше не лез под кожу с прежней наглостью. Но привычка, выученная портом и бегством, не сдавалась: каждую ночь кто-то один оставался с открытыми глазами.

Он сидел у окна на колченогом стуле, меч лежал поперёк коленей. За ставнями дышал Вердигрис — мокрый, солёный, злой. Где-то далеко в порту скрипнула цепь. Кто-то ругнулся и тут же затих.

Каин посмотрел на старые механические часы на подоконнике. Час ночи.

Он моргнул — и сразу понял, что что-то не так. Сквозь щели в ставнях пробивался свет. Не желтизна фонаря. Не луна. Дневной.

Каин медленно встал, переложил меч в руку, другой отодвинул створку.

Улица была залита полуденным солнцем. Тени от домов лежали коротко и чёрно. И при этом — ни звука. Ни шага, ни голоса, ни собаки. Город стоял неподвижный.

— Я не звал тебя, — сказал Каин, не оборачиваясь.

Альва не ответила. Она сидела на краю стола, перебирала пальцами воздух, будто листала невидимые страницы. Белое платье, волосы убраны идеально — слишком идеально.

— Ты всегда был стеной, Каин, — произнесла она. — Интересно, что будет, если я просто постучу?

Она щёлкнула пальцами.

Мир моргнул. Не стало дома. Только палатка. Дождь. И три голоса внутри, зовущие его по имени. Голоса без боли, без шрамов, без него. Внутри палатки горел огонь — слишком ровный, слишком чистый.

Три женщины подняли головы одновременно. Лиора — без шрама на руке. Сора — без старого перелома. Селена — без дрожи.

Каин смотрел на них и чувствовал, как что-то внутри него — уставшее, годами сжатое — начинает расслабляться. Вот она, Лиора. Её плечи не скованы готовностью к удару. Она сидит свободно, откинувшись на локоть. В её глазах нет холодного огня. Только покой.

Сора улыбалась. Не скалилась — улыбалась открыто и легко. Её руки лежали на коленях, пустые.

Селена смотрела на огонь. В её взгляде не было чужой боли.

Вот что ты мог бы им дать, — шепнула Альва голосом, похожим на его собственный. — Покой. Разве не этого ты хочешь?

На долю секунды Каин поверил.

А потом он увидел глаза Селены.

В них не было её. Был только отражённый свет костра. Идеальный. Чистый. Мёртвый.

— Заходи, — шепнула Альва ему в ухо. — Посмотрим, сможешь ли ты уйти во второй раз.

Каин не шагнул. Он стоял на границе — одна нога в ночном Вердигрисе, другая в дождливом прошлом. И вдруг ощутил, как леденеют пальцы на рукояти меча. Морок вытягивал из него тепло.

— Без выбора, — сказала Альва. — Без себя.

Нет.

Он зажмурился и рванулся через Резонанс к спящим. Сквозь серую тяжесть морока пробился звук — глухое, недовольное «ух-ху». Светоч. Настоящий.

— Держите меня.

Сначала — пусто. Потом — слабое сопротивление. Щит. Они держали его даже во сне. Лиора — ровный, тяжёлый ритм. Сора — колючая устойчивость. Селена — тонкий свет.

Ответ пришёл не словами — теплом.

— Ты врёшь, — сказал Каин. — Всегда врёшь. Боишься, что однажды мы перестанем бояться.

Альва пошатнулась. В её лице мелькнула тень раздражения.

— Вы уже умеете это сами? Без схем. Без проводника. Неудобно.

Она начала растворяться.

— Это не победа, Каин. Это проверка. Система хотела знать, где у вас слабые швы. И узнала.

И исчезла.

Каин резко открыл глаза. Он сидел на том же стуле у окна. За ставнями стояла настоящая ночь. Часы показывали пять минут второго — как будто ничего не прошло. Рубаха прилипла к спине. Ладонь на рукояти меча свело — пришлось силой разжать пальцы.

Светоч на балке смотрел на него жёлтыми глазами.

В соседней комнате уже не спали. Лиора стояла в дверях с секирой. Сора — у лестницы, нож наготове. Селена сидела на полу, прижав пальцы к вискам. Из носа тонкой струйкой текла кровь.

— Ты кричал, — сказала Лиора.

— И не только он, — хрипло добавила Селена. — Она зацепила нас по краю. Щит удержал, но удар пришёлся по шву. Лиора держала контур лучше всех, а у меня пошла кровь — у меня слабое место.

— Что она хотела? — спросила Сора.

— Узнать, на чём он сломается, — ответила Селена, вытирая кровь. — Но она ошиблась.

— Не опять, — тихо сказал Каин.

— Иначе. — Селена поднялась, держась за стену. — Она не пыталась захватить. Она ощупывала. Проверяла.

Лиора опустила секиру.

— Значит, скоро придут не во сне.

Каин посмотрел в окно.

— Да. Скоро придут вживую.

Он подошёл к Светочу, провёл пальцами по перьям. Птица не отдёрнулась.

— Щит держит, — сказала Селена. — Это предупреждение. Следующий раз будет ударом.

— Тогда будем готовиться, — сказал Каин.

Утром они собрались на кухне. Марек возился у печи, Лина резала коренья. Захар бросил хмурый взгляд на Сору.

— Ты чего такая злая?

— Я всегда злая.

— Ну да.

Каин сел рядом с Сорой.

— Альва говорила про слабые швы. Она права. У нас есть швы. И она их найдёт.

— Найдёт, — согласился Каин. — Но теперь мы знаем, что она ищет.

— И что?

— Будем менять. Каждый день. Не дадим привыкнуть.

Сора хмыкнула.

— Ты говоришь как Лиора.

— Учусь.

Она встала, затянула пояс с ножнами и вышла — проверять периметр.

В комнате, где они вчера держали щит, остались следы. На полу — тёмные пятна от крови Селены. На стене — царапины от ножа Соры. Бастет сидела на подоконнике и смотрела на восток.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил Элиас, подходя к кошке.

Кошка не ответила.

— Альва придёт, — сказал Элиас. — Не сегодня. Но скоро.

— Ты боишься? — спросила Лина.

— Да, — Элиас не стал врать. — Но не её. Себя. Что я не успею.

— Успеешь.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Лина взяла нож и снова принялась резать.