Резонанс Распавшихся Душ

Глава 18: Запах дома

Рассвет в Шве начинался не с солнца, а с дыма. Над котлом Марека поднималась тонкая струйка, к утру становилась ровным столбом. Пахло дымом, супом и мокрой шерстью.

Марек называл это «поставить утро». Он просыпался затемно, разводил огонь и сидел перед дверцей, глядя на пламя. Первой к котлу пришла Лина.

— Не спится? — спросил Марек, не оборачиваясь.

— Там слишком тихо, — ответила девочка, усаживаясь на ящик. — Я привыкла, что рядом кто-то есть.

Марек кивнул и протянул ей нож с доской.

— Режь мелко.

Лина взялась за работу. Нож стучал ровно.

— Дядь Марек, — спросила она, — почему мы называем лагерь «Шов»?

— Потому что мы сшиваем то, что Палата распорола. Людей. Память. Смысл.

Лина задумалась.

— А если шов разойдётся?

— Тогда зашьём снова.

Лагерь просыпался. Ящеры фыркали. У дальней палатки Леви уже разложил свои инструменты и возился с сигнальным маяком — перепрошивал частоты. Ферди стоял рядом, подавал отвёртки и всё ещё хмурился, но уже не так, как в заброшенной башне. Захар вышел из палатки, увидел Бастет на бочке:

— Опять эта тварь! Брысь!

Кошка не пошевелилась.

— Захар её любит, — сказал Марек.

Лина прыснула.
Из-за палатки выскользнула Мила, за ней — двое ребятишек постарше.
— Суп уже скоро? — спросила Мила, заглядывая в котёл.
— Через полчаса, — ответил Марек. — Иди умойся пока.
— А если не умыться?
— Тогда еда будет невкусной.
— Это ты врёшь, — сказал мальчишка, но всё равно побежал к ручью.
Мила осталась, присела на корточки рядом с Линой.
— Можно я помогу?
— Держи, — Лина протянула ей другой нож. — Режь мелко.
Мила принялась старательно кромсать коренья. Лина смотрела на неё и улыбалась.

Из-за палаток показался Элиас с мутной склянкой, за ним помощник с блокнотом.

— Запомни, — говорил Элиас, — если жидкость помутнела, но не пахнет — это фильтрат. Если пахнет тухлыми яйцами — я перегрел реактор. Если запахло миндалём — беги.

— Элиас, ты ему крышу не сноси, — крикнула Сора, чинившая телегу.

— Я предупреждаю.

Лиора вышла из палатки:

— Не распугай остальных.

— Не распугаю, — буркнул Элиас и утащил помощника.
Сора поднялась, отряхнула колени. Подошла к Захару, который возился с упряжью.
— Ты бы поел, — сказала она.
— Я не голоден.
— Врёшь.
— А ты откуда знаешь?
— Вижу.
Захар хмыкнул, бросил ремень и пошёл к котлу. Сора осталась, покачала головой, но ничего не сказала.

Дарья вышла с детьми. Мила тянула мать к котлу.

— Мам, а суп уже готов?

— Скоро.

— А можно я ложку попробую?

Марек хмыкнул.

Мила уже снова возилась рядом с Линой, помогала перебирать коренья. Её пальцы были в грязи, но она старалась.

Сора стучала молотком. Рядом крутился Захар.

— Не туда гвоздь забиваешь. Ты что, училась на одни двойки?

— В моём детстве не было школ. Были землянки и патрули Палаты.

— Тем более должна была научиться.

— Захар, не беси меня. Упадёт что-нибудь — полетит в твою сторону.

Из палатки Селены и Исары доносился смех.

Лина резала коренья. Когда-то этот шум раздражал её. Теперь он стал привычным.

К полудню у котла собралась очередь. Марек разливал суп — густой, наваристый — и каждому находил слово. Парню на костылях: «Ешь, поправляйся. Тощий». Девушке, которая плакала по ночам: «Суп горячий». Маленькому мальчику просто кивнул.

Когда очередь рассосалась, к котлу подошёл Каин.

— Доброе утро, — сказал он, принимая миску.

Лина вдруг произнесла:

— Ты сегодня пахнешь не как обычно.

Марек хмыкнул:

— Девочка из тебя эмпат, а не парфюмер.

Каин улыбнулся. Разломил лепёшку, половину вернул Лине.

— Ешь.

— Я вернусь, — сказал он. — И приведу их.

— Я знаю, — ответила Лина.
Марек, помешивая суп, бросил взгляд на Каина.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Что не вернёшься.
Каин помолчал.
— Боюсь. Но это не отменяет того, что нужно идти.
Марек кивнул и отвернулся к котлу.

День тянулся медленно. Сора, закончив с телегой, села в тени, чистила нож. Лина вышла из-за палаток, села рядом. Протянула Соре пучок сушёных трав — полынь и шалфей.

— Держи.

— Зачем?

— От змей. И от плохих мыслей. Селена говорит, такой запах успокаивает.

Сора взяла, понюхала.

— Горько.

— Марек говорит, горькое напоминает, что живая.

Сора спрятала травы.

Вечером Каин стоял у дозорного камня. Рядом бесшумно возникла Бастет.

— Ты идёшь? — спросил он.

Кошка моргнула.

Сзади послышались шаги. Лиора встала рядом.

— Я должна была пойти с вами.

— Ты нужна здесь.

— Знаю. Но это не делает легче.

— Я больше не хочу убегать.

Она коснулась его щеки.

— Возвращайся. У нас есть дети, которые верят, что мы их защитим. И я.

Он накрыл её ладонь своей.

— Вернусь.
— Помнишь, как мы впервые встретились в порту? — спросила Лиора.
— Ты пришла с Сорой и разругала всех грузчиков.
— Я была зла на тебя.
— Знаю.
— А теперь… — она не договорила.
— Теперь?
— Теперь я просто хочу, чтобы ты вернулся.

Она ушла. Каин остался у камня. Светоч ухнул — протяжно.

Вечером у котла собрались все. Марек разливал суп, Захар ворчал, Лина резала коренья. Элиас чертил прутиком на песке. Сора молча ела. Селена и Исара тихо разговаривали. Дарья кормила Милу. Лиора стояла чуть поодаль.

Позже, когда все разошлись, Марек сидел у котла один.

Достал мешочек, высыпал на ладонь щепотку трав, понюхал, кивнул.

Из темноты выскользнула Бастет, села рядом, свернулась клубком и заурчала.

Марек погладил её по спине.

— Ты тоже хочешь есть? Завтра.

Кошка фыркнула, но не ушла.

Марек смотрел на огонь, слушал, как лагерь затихает.