Резонанс Распавшихся Душ

Глава 22: Весть

На следующий день, в полдень, из мёртвых солончаков пришёл гонец.

Солнце стояло в зените, воздух дрожал. Ящеры попрятались под навесы. Светоч, круживший над лагерем, замер, сделал резкий круг и спикировал на дозорный камень. Издал короткий, гортанный звук — негромко, но как-то по-особому.

Сора, чинившая упряжь в тени, подняла голову. Рука легла на рукоять ножа.

— Кто-то идёт. С востока. Один.

— Далеко?

— Минут через десять. Почти бежит.

— Почти?

— Скорее падает.

Лина, помогавшая Дарье, замерла. Её дар рванулся наружу. Девочка охнула, схватившись за грудь.

— Боль… много. И надежда. Он надеется дойти.

Селена бросила травы, подбежала к Лине, положила ладонь ей на затылок.

Человек вышел из марева. Сначала силуэт, потом фигура — шатающаяся, сгорбленная, в рваном плаще. Одна нога волочилась, оставляя в песке неровную борозду.

Каин и Сора добежали одновременно. Подхватили, не давая упасть. Перевернули.

Это был Томаш. Лицо обтянуто кожей, глаза провалились, губы потрескались. Дыхание редкое, с хрипом. Шрам через левую бровь — старый, с Кирхена — не спутать.

— Томаш. Ты слышишь меня?

Веки дрогнули. Глаза с трудом сфокусировались. Губы зашевелились — только сухое шипение.

— Воды, — бросила Сора.

Марек опустился на колени, приподнял голову Томаша, поднёс горлышко к губам. Вода потекла по подбородку, но несколько глотков он сделал.

— Не спеши. Ты почти дома.

— Дома? — прохрипел Томаш. — Здесь… ваш дом. Не мой. Мой… сгорел.

Он закашлялся. Изо рта потекла тёмная кровь. Селена рванулась вперёд, прижала ладони к его груди.

— Я не могу. Там ничего нет. Только оболочка. Палата выскоблила его изнутри.

— Но он говорит, — сказала Сора.

— Говорит. Потому что оставили ровно столько, чтобы донёс послание.

Томаш судорожно вдохнул. Пальцы вцепились в рукав Каина.

— Ханс… Мира… Они живы. Не как мы. Палата забрала их. И ещё один… я не помню имя. Высокий, молчаливый. Он держался дольше всех.

— Келлен, — тихо сказал Каин. — Это точно он. Больше некому.
Сора сжала рукоять ножа.
— Значит, мы идём за всеми троими.

Ханс в «тихом доме». Мира в саду.

— Не трать силы. — Томаш посмотрел на Каина. — Это не яд. Пустота. Её не вылечить.

— Зачем ты пришёл?

В глазах Томаша мелькнула надежда.

— Они ещё слышат. Я видел… когда забирали меня… они смотрели. Не как пустые. Как живые. Запертые внутри. Вы можете…

Он не договорил. Глаза расширились, тело обмякло. Марек закрыл ему глаза.

— Отнесите в тень. Негоже на солнце лежать.

Каин поднялся. Лагерь замер. Дарья прижала к себе Милу. Захар стоял с непокрытой головой.

— Он был смелым. Дошёл. Сказал. Умер.

— Он был верным, — поправила Сора. Отвернулась, провела ладонью по рукояти ножа.

Томаш умер не для того, чтобы ты снова винил себя. Он умер, чтобы ты узнал правду.

Лиора вышла вперёд.

— Совет. У котла. Сейчас.

Они дали себе час. Разошлись по палаткам — умыться, помолчать, собраться с мыслями. Когда снова сошлись у котла, глаза у всех были сухие, но красные. Не свидетели смерти — те, кто должен принять решение.

Они собрались вокруг огня. Каин, Лиора, Сора, Селена, Элиас, Захар, Дарья. Лина сидела чуть поодаль.

— Мы идём, — сказала Сора. — Ханс, Мира, Келлен. Мы их бросили один раз. Я не брошу второй.

— Мы не знаем, где они, — возразил Элиас. — «Тихий дом», «сад» — это не координаты.

— Это значит, что их ещё можно вернуть, — тихо сказала Селена. — Я чувствовала Томаша. Он помнил имена. Он верил.

Лина подняла голову.

— Я пойду. Я чувствую таких людей.

— Опасно.

— Я знаю.

— Я иду, — сказал Каин. — Сора идёт. Селена — если захочет. Лина решает сама.

— Я иду.

— Я иду.

Элиас мялся. Каин остановил его:

— Ты нужен здесь. Поможешь Захару держать лагерь.

Элиас выдохнул — с облегчением и стыдом. Он хотел было возразить, но промолчал. Страх сжимал горло, но он знал: его дело — не клинок, а склянки.

Захар крякнул.

— Значит, решено. Идут четверо… пятеро с девчонкой. Мы будем ждать.

— Мы вернёмся.

Каин посмотрел на Лиору.

— Ты нужна здесь. Без тебя лагерь не устоит.

Она шагнула к нему.

— Если вы не вернётесь, я поведу людей дальше. И буду вас за это ненавидеть всю жизнь.

— Очень вдохновляюще, — пробормотала Сора.

Лиора смотрела только на Каина.

— Вернись. Вернитесь все.

— Обещаю.

Она кивнула, но не ушла сразу. Помолчала, потом добавила тихо:

— Я буду ждать. Как тогда. Но теперь я знаю — ты вернёшься.

Каин кивнул.

Она повернулась к остальным:

— Собирайтесь. Выходите на рассвете.

Люди начали расходиться. Захар побрёл к ящерам. Дарья повела детей. Элиас уже бормотал формулы, направляясь к своей мастерской.

Лина не ушла. Стояла в тени, прижавшись к бочке, смотрела на Захара. Старик копался в упряжи, руки дрожали. Выпрямился, вытер лоб рукавом — Лина увидела, что он плачет.

Она подошла тихо, села рядом.

— Деда Захар…

— Не трогай. Сам пройдёт.

— Я знаю Томаша? Он из наших?

— Из наших. Мальчишкой ещё в Вердигрисе его знал. Под стол пешком ходил. Любил лепёшки с мёдом. Я ему тайком от матери совал, а она ругалась: «Испортишь ребёнка, Захар». А он всё равно просил.

Захар замолчал, глядя в небо.

— Я его из-под телеги вытащил в прошлом году. Когда серые зачистку устроили. Он тогда сказал: «Деда Захар, я вам жизнь должен». А я послал его подальше — мол, нечего сентименты разводить. А теперь…

Лина положила ладонь на его руку. Руки у Захара были чёрные от грязи и старой смазки, но тёплые.

— Он знал, что не вернётся. Но всё равно пошёл. Потому что вы научили его — своих не бросают.

— Это ты нас научила. Маленькая, а уже умная.