Резонанс Распавшихся Душ

Глава 27: Внутри тишины

На пятый день пути после выхода из Шва монастырь открылся на рассвете — неожиданно. Сначала из марева проступила стена из светлого камня, поросшая мхом. Потом стали видны купола — приземистые, округлые.

— Красиво, — сказал Элиас. Он щурился, привставал на носки, пытаясь разглядеть детали.

— Слишком красиво, — поправила Сора. — Красота усыпляет.

Она права, — подумал Каин. — Красота — это ловушка.

Каин подошёл к гребню. Монастырь был виден как на ладони: двор с колодцем, сад с зелёнными кронами.

— Ханс там? — спросила Селена.

— Не чувствую. Вообще ничего. Как будто вата.

— «Тихий дом», — тихо сказала Исара. — Не тот, где ломают. Тот, где усыпляют. Там… никак.

— Комфорт. Покой, — произнёс Каин.

— И тишина, — добавил Элиас. — Полная. Без единого звука.

— Такая, от которой с ума сходят, — закончила Исара.

Сора поднялась и начала спускаться — не к воротам, а в обход.

— Сора, стой.

— Я быстрее одна. И тише.

— А если не сможешь крикнуть?

Сора усмехнулась.

— Тогда вы услышите, как я умру. Это громко.

— Не умрёшь, — сказала Селена. — Ты живучая.

— Это точно, — ответила Сора и скользнула вниз по склону.

Она обошла монастырь по широкой дуге, держась в тени деревьев. У северной стороны нашла маленькую калитку, почти скрытую кустарником. Дерево было тёплым, живым. И незапертым. Следы вели только внутрь.

И ни пылинки, — подумала Сора. — Хотя калитка старая.

Она толкнула дверь, шагнула внутрь, огляделась. Сад. Тишина. Люди с пустыми лицами. Она узнала Ханса — он сидел у пруда, опустив ноги в воду. Сора замерла, смотрела несколько секунд, потом развернулась и вышла.

Через полчаса она опустилась на песок рядом с отрядом.

— Северная калитка. Замок старый. Охраны нет. Я зашла. Сад. Люди. Ханс там, у пруда.

— Без охраны? — спросил Каин.

— Это не ловушка. Это паутина. Мягкая, липкая. Входишь — и не хочешь уходить.

— Ты хотела? — спросил Элиас.

— На секунду. Потом вспомнила, кто я.

— Что внутри? — спросила Селена.

— Сад. Люди. Спящие. Ханс у пруда.

— Он выглядел… — Сора запнулась. — Спокойным. Но пустым.

— Как все здесь, — сказала Исара.

— Завтра войдём все вместе, — сказал Каин. — Не чтобы ломать. Чтобы напомнить.

— А если он не захочет? — спросила Селена.

— Тогда будем ждать. Сколько понадобится.

Они вошли на рассвете — Каин, Сора, Селена, Исара, Элиас. Калитка закрылась, отрезая внешний мир. Воздух внутри был влажным, густым, пах цветами.

— Как в теплице, — заметил Элиас. — Только без стекла.

— И без выхода, — добавила Сора.

По галерее зазвучала музыка — мягкая, обволакивающая.

— Она усыпляет, — перебила Сора. — Не расслабляться.

— Я и не расслабляюсь, — ответил Элиас, но его веки уже тяжелели.

— Элиас! — рявкнула Сора. — Держись.

Он вздрогнул, мотнул головой.
— Всё, всё. Я в порядке.

Они вышли в сад. Деревья, трава, цветы, пруд. Люди улыбались пустоте.

Ни одного живого взгляда, — подумал Каин. — Только оболочки.

Ханс ждал их под старой ивой. Он поднялся, шагнул навстречу.

— Вы всё-таки пришли.

— Томаш умер, — сказал Каин. — Он верил в тебя.

— Я помню. Здесь это не болит.

Здесь ничего не болит, — подумал Каин. — Это и есть проблема.

Ханс посмотрел на Сору.

— Ты пришла меня хоронить?

— Вытаскивать, — ответила Сора. — Если получится.

— А если нет?

— Тогда будешь жить с нами. Как получится.

Ханс усмехнулся — горько, безрадостно.

— Ты не изменилась.

— А ты — да, — сказала Сора. — Стал мягче.

— Это плохо?

— Не знаю. Но нам с тобой проще будет.

— Я понимаю, — сказал Каин. — Я тоже хотел покоя. Думал, если запереться, боль уйдёт. Но она не уходит. Она засыпает. А вместе с ней — радость, жизнь. Там, снаружи, больно. Но там наш дом. Твой дом.

Ханс долго молчал. Смотрел на пруд, на иву, на людей, которые улыбались и не видели ничего.

— Я почти забыл, как это — чувствовать, — сказал он наконец. — Почти.

— Я хочу попробовать.

— Попробуем вместе, — сказала Селена.

— А если не получится?

— Тогда попробуем ещё раз.

Селена и Исара взяли его за руки. Каин положил ладонь на плечо. Сора встала за спиной — её рука дрогнула, но легла твёрдо. Элиас остался у входа, но держал наготове дымовую колбу — на случай, если что-то пойдёт не так.

— Ты готов? — спросил Каин.

— Нет. Но надеюсь, что вы успеете.

Они потянулись через Резонанс. Ханс застонал. Перед ним пронеслись обрывки прошлого — Кирхен, Вердигрис, лица тех, кого не спас.

«Тихий дом» ответил — музыка стала громче, настойчивее. Воздух нашёптывал: «Отпусти. Здесь нет боли».

— Не слушай, — сказала Исара. — Это не тишина. Это смерть.

— Ты не один. Держись.

Ханс поднял глаза, полные слёз.

— Зачем вы вернули боль?

— Чтобы вернуть тебе выбор.

— А если я не хочу выбирать?

— Тогда мы выберем за тебя. И ты нас возненавидишь.

— А если я соглашусь?

— Тогда мы пойдём дальше вместе.

Сора подошла ближе.

— Я тоже боялась. Когда Лиззи забрали. Но меня не пустили. Пришлось жить дальше. И иногда это стоило того.

— Чего стоило? — спросил Ханс.

— Всего. Каши у костра. Споров с Захаром. Того, что ты сейчас здесь.

Ханс посмотрел на неё, всхлипнул — и рассмеялся.

— Ты стала ещё более колючей.

— А ты — более сопливым. Но я рада тебя видеть.

— Я тоже рад, — сказал Ханс. — Кажется.

«Тихий дом» вздохнул и отступил. Музыка стихла.

Ханс поднялся, опираясь на плечо Соры. Он обвёл взглядом сад — в последний раз. Провёл рукой по стволу ивы, будто прощаясь с единственным местом, где он не чувствовал боли. Потом повернулся к выходу.

— Я пойду с вами.