Резонанс Распавшихся Душ

Глава 28: Срыв и возвращение

Они не прошли и лиги. Несколько часов после выхода из монастыря — а пустыня уже казалась враждебной. Каждый порыв ветра бил по лицу. Солнце жгло, песок набивался в сапоги.

Ханс шёл молча, глядя под ноги. Поступь неровная — тело отвыкло от долгих переходов. Он споткнулся о камень, упал на колено, поднялся без звука. Сора, шедшая в авангарде, замедлилась, оглянулась — и снова отвернулась. Не помогала. Не могла.

— Слышишь? — тихо спросила Селена, поравнявшись с Каином.

— Он на грани.

— Если сорвётся — мы не сможем его удержать. Я не смогу.

— Исара поможет.

Исара шла поодаль. Не приближалась, не давила, но её присутствие окутывало Ханса. Дар, приглушённый, едва тёплый, работал на пределе. Она сама еле держалась — лицо бледное, под глазами тени.

— Она устала, — сказала Селена.

— Но держится.

— Надолго ли?

Каин не ответил.

Ханс начал сдавать на втором часу.

Сначала просто замедлился. Потом остановился, тяжело дыша, упёрся руками в колени.

— Не трогай, — выдавил он, когда Селена шагнула к нему. — Минуту.

Она отступила. Каин подал знак остановиться. Ханс стоял согнувшись, лицо исказил ужас.

— Слишком громко, — прошептал он. — Не могу.

Он выпрямился. В глазах — паника.

— Я должен вернуться! Там тихо!

Рванулся назад. Каин поймал за плечо, но Ханс вырвался.

— Пусти! Хочу обратно!

Он упал на колени, вцепился в песок, закричал — не словами, воем. Перед глазами пронеслись обрывки: Кирхен, кровь на камнях, Вердигрис в огне, лица тех, кого не спас.

— Зачем вы меня вытащили?!

Он посмотрел на свои руки — чистые, без мозолей. Не такие, как у Каина. Чужие.

Элиас рванулся вперёд, сжимая склянку. Каин жестом остановил его. Не время.

Селена бросилась к Хансу.

— Держите! Не дайте уйти!

Сора схватила Ханса за второе плечо. Вдвоём с Каином они удержали его. Селена опустилась на колени, прижала ладони к его вискам.

— Я здесь. Мы здесь.

Но её дар резонировал с его паникой, усиливая хаос.

— Я не могу, — выдохнула Селена. — Он захлёбывается, и я вместе с ним.

— Отойди, — сказала Исара. — Ты делаешь хуже.

Селена отстранилась. Исара опустилась на песок напротив Ханса, положила руки на колени ладонями вверх. Воздух вокруг сгустился, стал плотнее, тише.

Ханс вздрогнул. Вой оборвался, сменился хриплым дыханием.

— Что ты делаешь?

— Глушу шум. Твои чувства никуда не делись. Они просто не кричат. Ты можешь выбирать, на какое отвечать.

Сора, стоявшая рядом, выдохнула:

— Она смогла то, что мы нет.

— У неё другой дар, — ответил Каин. — И другая боль.

Элиас стоял в стороне, сжимая кофр. Его трясло, но он молчал.

Исара открыла глаза.

— Меня называли ретранслятором. Думали, что я умею только усиливать. Передавать чужую боль дальше. Но это лишь половина дара. Я могу не только кричать, но и шептать. Не только разжигать, но и глушить.

— И как ты выбираешь? — спросила Сора.

— Слушаю. Просто слушаю.

— Ты… ретранслятор.

— Была им. — Исара не отвела взгляда. — Я не могу убрать твою боль. Но могу сделать, чтобы она не оглушала. Чтобы ты мог дышать.

— Ты знаешь, каково это, — сказал Ханс. — Ты тоже там была.

Исара кивнула.

— Меня сделали оружием. Потом вы дали мне выбор. Я не хочу больше ломать. Хочу держать.

Ханс смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Каина.

Позже, уже в пути, Ханс помогал Исаре настраивать амулеты. Оказалось, у него тонкое чувство камня — он мог определить, какой кристалл хранит память, а какой — пустоту. Исара улыбнулась: «Ты нам ещё пригодишься».

— Зачем вам я? Я сдался.

— Ты устал, — сказал Каин, опускаясь на песок. — Я тоже сидел в каморке и ждал, когда всё закончится. Если бы не они — я бы нашёл дорогу в «тихий дом». Но они пришли. Не потому что я был достоин. Потому что я был их. И ты — наш.

Ханс впервые посмотрел на Каина прямо — не отводя взгляда.

Они просидели так до заката.

Солнце опускалось, заливая пустыню оранжевым и багровым. Ветер стих. Ханс постепенно затихал — дыхание выровнялось.

Когда последний луч коснулся барханов, он поднял голову.

— Я пойду с вами. Не обещаю, что не сорвусь. Но попробую.

Сора молча кивнула, отвернулась и пошла вперёд. Каин протянул руку. Ханс взял её и встал.

— Идём.

На второй день Ханс шёл молча, иногда спотыкаясь, но уже не пытался бежать. Он подолгу смотрел на закат, будто видел его впервые. На третий — начал замечать пустыню: цвет песка, крики птиц, вкус воды во фляге. К вечеру третьего дня он заговорил сам, без понуканий, спросил у Соры, как там Захар и ящеры. Сора буркнула «живы», но Каин заметил, как уголок её рта дрогнул.

На четвёртый день они увидели вдали дым Шва.

Ханс остановился, вдохнул полынный воздух и сказал: «Я помню этот запах».

Сора хмыкнула: «Ещё бы не помнить. Ты здесь полгода прохлаждался».

Светоч спикировал, ухнул. Лина замахала с дозорного камня:

— Они вернулись!

У котла собрались все. Марек вытирал руки. Захар, кряхтя, опирался на палку — украдкой смахивал что-то с глаз. Дарья прижимала к себе Милу.

Лиора стояла чуть поодаль — прямая, как клинок. Не побежала навстречу, не закричала. Просто смотрела.

Взгляды всех сместились на Ханса. Его светлая одежда выделялась среди пыльных плащей. Он боялся поднять глаза.

— Ханс, — произнёс Марек мягко. — Живой. Целый. Домой пришёл.

Марек посмотрел на Ханса и кивнул — одобрительно, по-отечески.

Ханс вздрогнул. Поднял голову.

— Я не знаю, заслуживаю ли…