Резонанс Распавшихся Душ

Глава 29: Сад кристаллов

Через три дня после того, как Ханс остался в Шве, отряд снова двинулся на восток.

Она выбрала красоту, — думал Каин, глядя на выцветшее небо. — Ремер пообещал ей вечность в кристалле. Вечность без боли, но и без красок. Теперь нам придётся выбирать за неё. Не потому что мы знаем лучше. Потому что она забыла, что выбор существует.

Светоч кружил над головами. Бастет бежала впереди.

Мира не враг. Она жертва собственного дара. Мы вытащим её — или она вытащит нас из пустоты, в которую смотрит.

— Ты думаешь о ней? — спросила Селена.

— Думаю, — ответил Каин. — О том, что красивое не всегда живое.

Пустыня начала меняться на третий день пути от Шва. Песок под ногами стал твёрже. Ветер принёс холодный, острый запах.

Элиас чихнул, вытирая нос рукавом.

— От этого запаха у меня глаза слезятся, — сказал он.

— Не ной, — ответила Сора.

— Я не ною. Я констатирую.

— Констатируй тихо.

Элиас вздохнул, но замолчал.

Сора шла в авангарде. К полудню она остановилась, наклонилась и подняла что-то с земли.

— Кристалл, — сказала она, протягивая ладонь.

На её руке лежал маленький осколок, идеально огранённый. Он поймал солнечный луч и рассыпал радужные блики.

Элиас подошёл, взял осколок, повертел в пальцах.

— Застывшая эмоция. Отпечаток чувства.

— Какое чувство? — спросила Селена.

— Печаль. Чистая.

— Мы близко, — сказал Каин.

— Очень близко, — ответил Элиас.

Селена оглядела пустыню.

— Как думаешь, сколько их здесь? — спросила она.

— Кристаллов?

— Нет. Тех, кто их создал. Тех, кто пришёл сюда за вечностью.

Элиас пожал плечами.

— Сотни. Тысячи. Ремер не считал.

— А мы будем считать, — сказала Сора. — Тех, кого вытащим.

Она убрала кристалл в карман.

— Зачем он тебе? — спросил Каин.

— На память. Чтобы не забывать, почему мы здесь.

Он оказался прав. К вечеру песок под ногами хрустел, как битое стекло. Осколки попадались всё чаще — мелкие и крупные. Воздух стал холоднее. Тишина — звенящая, мёртвая.

— Не смотрите долго на кристаллы, — предупредил Элиас. — Они затягивают.

Исара остановилась, присела на корточки, подняла один осколок.

— В этом — ярость, — сказала она. — Кто-то умер, не успев отомстить.

— Выброси, — сказала Сора.

— Не могу. Он теплее других.

— Значит, недавний, — сказал Каин. — Будем надеяться, что не наш.

Исара положила осколок на песок и пошла дальше.

На рассвете показался сад.

Он поднимался из пустыни: шпили и башни из чистого кристалла, переплетённые арки, гроты. В центре — огромная плита из чёрного стекла.

— Входим. Тихо, — сказал Каин.

Они шагнули внутрь. Под ногами зазвенело. Кристаллы ловили свет и играли им. Здесь было не только красиво — здесь было живо по-своему. Тепло исходило от стен. Пол вибрировал.

Исара, шедшая последней, остановилась и прижала ладонь к стене.

— Он дышит. Памятью. Каждый кристалл — чья-то жизнь, остановленная в одном чувстве.

В зале между колоннами парили экспонаты. Каждый — в своём луче света.

Селена остановилась. Её дар здесь работал иначе — обнажал каждую ноту.

— Я слышу их. Вот это — горе матери, потерявшей ребёнка. А это — тоска по дому, которого больше нет.

Она перевела взгляд на другой кристалл, в котором пульсировало золотисто-розовое свечение.

— Тоска по несбывшейся любви. Женщина ждала всю жизнь. Состарилась. Поняла, что не дождётся. Ремер обещал ей вечность.

— И что дальше? — спросила Исара.

— Ничего. Боль застыла. Это не живая память.

Селена отвернулась. Руки дрожали.

— Не смотри туда, — сказал Каин. — Мы не за этим пришли.

Элиас потянул Селену за рукав.

— Пойдём. Здесь есть вещи, которые лучше не трогать.

— Ты тоже их чувствуешь? — спросила она.

— Нет. Но догадываюсь.

Они двинулись дальше. Экспонаты сменяли друг друга: отчаяние, страх, ненависть.

В какой-то момент Сора замерла.

Каин почувствовал это раньше, чем увидел. Резонанс дрогнул — как зов. Он обернулся: Сора стояла перед кристаллом, не в силах отвести взгляд. Внутри пульсировал мутно-серый свет — рваный. Страх.

— Сора, — позвал Каин.

Она не ответила. Зрачки расширились. Нож в руке дрожал.

Элиас хотел шагнуть вперёд, но Исара остановила его жестом — Каин должен справиться сам.

Каин встал перед Сорой, заслоняя кристалл собой.

— Смотри на меня. Не на него.

Сора моргнула. Взгляд медленно сфокусировался на его лице.

— Там… не было Лиззи. Только пустота. Я подумала… если соглашусь, перестану бояться.

— Ты и так не успеваешь защитить всех. Никто не успевает. Но это не повод перестать пытаться.

Он протянул руку. Сора взяла её. Резонанс вспыхнул — золотой, тёплый. Кристалл дрогнул, мутный свет потускнел.

Элиас выдохнул.

— Сработало.

— Пока да, — сказала Исара. — Но она ещё может вернуться. Мы должны увести её отсюда.

— Живой щит работает? — спросил Элиас.

— Работает, — ответил Каин. — Пока мы вместе.

Они вышли к чёрной плите, где сидела Мира.

Она подняла голову. Взгляд пустой, далёкий.

— Ты вернулся. Я знала. Но зачем тебе я? Я уже не та.

— Ты помнишь, кем была? — спросил Каин.

Мира молчала долго. Потом губы дрогнули.

— Я была художницей. Рисовала небо, степь, закаты. Однажды нарисовала портрет человека, которого никогда не видела — и он оказался точным. Ремер сказал, что я могу запечатлевать души. Обещал, что мои картины будут вечными.

— И что случилось? — спросила Селена.

— Я перестала рисовать. Зачем? Кристаллы лучше. Моя кисть стала тупой. Краски — блёклыми. Мои картины исчезли.

Она посмотрела на свои руки.

— Я хочу рисовать. Но не знаю, получится ли.

— Получится, — сказал Каин. — Если захочешь.