Резонанс Распавшихся Душ

Глава 34: Камни помнят

Исара смотрела на свои руки. Сжала пальцы, попыталась нащупать привычное тепло — ничего. Только кожа. После Контр-песни дар уснул. Может, навсегда.

Она поднялась и вышла из палатки. Пустыня вокруг лагеря была пустой и тихой. Отряд остановился на ночлег после долгого перехода — возвращение Келлена оставило всех без сил. Келлен спал, привалившись к седлу. Селена держала щит, ограждая лагерь от ночных кошмаров.

Только Мира не спала.

Она сидела на плоском камне у края лагеря, глядя на звёзды. В лагере было тихо — все вымотались после возвращения. В пальцах она вертела маленький серый камешек — не свой, подаренный кем-то из шовских ещё до похода. Он был тёплым, живым. Она думала о том, сколько таких камней лежит в пустыне. Сколько людей держали их в руках, прежде чем умереть. Сколько надежд рассыпалось в песок.

— Не спится?

Исара подошла бесшумно, села рядом.

— Думаю, — ответила Мира.

— О чём?

— О тех, кто был до нас. О Ваятелях. Они знали, что система сломается. Почему не остановили?

Исара помолчала, глядя на огонь.

— Может, не смогли. Или не захотели.

— Почему не захотели?

— Страшно было. Когда создал что-то огромное, а потом понимаешь, что оно пошло не туда… легче уйти, чем ломать.

— Это трусость, — сказала Мира.

— Это человечность. Мы все так делаем. Когда боимся.

— А ты боялась? — спросила Мира.

— Боялась. Каждый день. До сих пор иногда боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь. Что мой дар снова станет оружием.

Мира посмотрела на свои руки — бледные, с ещё не зажившими царапинами после Сада.

— А мы не уйдём. Даже если будет страшно.

— Знаю. Мы уже не ушли.

Они замолчали. Ветер шуршал песком.

— Исара, — сказала Мира.

— Да?

— А камни помнят только боль? Или радость тоже?

Исара подумала.

— Всё. Но радость легче забывается. Боль остаётся дольше.

— Почему?

— Потому что боль — это след. Как шрам. А радость… она не оставляет следов. Только память.

— Ты веришь, что мы сможем построить новый мир? Не такой, как у Палаты. Наш.

Исара долго молчала.

— Не знаю. Но мы должны попробовать.

— А если не получится?

— Тогда попробуем снова.

— Сколько раз? — спросила Мира.

— Столько, сколько потребуется.

Мира кивнула. Достала из кармана ещё один камешек — тот, что подобрала сегодня у подножия бархана. Простой, серый, с белой прожилкой.

— А они не пробовали? Ваятели? Они ведь тоже строили.

— Строили. Но забыли, для чего.

— Для чего?

— Чтобы люди не были одиноки. А получилось — чтобы управлять.

— Как Палата?

— Как Палата. Только красивее.

Мира сжала камешек.

— А мы не забудем?

— Не забудем. Пока есть, кто помнит.

— Как мы? — спросила Мира.

— Как мы.

— А если нас не станет?

— Тогда будут другие. Кто-то всегда помнит.

Она снова взялась за камешек.

— Я буду помнить. Их. И тех, кто был до нас.

— Память — это не груз, — сказала Исара. — Это опора.

— Как камень?

— Как камень. На который можно опереться, когда земля уходит из-под ног.

Мира сжала камешек крепче.

— Можно я положу его на камень? — спросила она вдруг.

— Какой камень?

— Вон тот, большой. Чтобы он помнил.

Исара улыбнулась.

— Клади.

Мира подошла к большому валуну, положила камешек на плоскую вершину. Камень был холодным, но под пальцами — гладким.

— Ты теперь будешь помнить, — сказала она камню. — Не только боль. Но и то, что мы здесь были.

Камень не ответил. Но Мире показалось, что он стал чуть теплее.

Она вернулась к Исаре, села рядом.

— Ты помнишь тот день? — спросила Мира. — В катакомбах. Когда мы нашли их.

— Помню.

Исара опустила глаза.

— Я тогда сказала, что запомню их лица. Я не запомнила. Только одно. Женщину со светлыми волосами.

— Этого достаточно, — сказала Мира.

— Почему?

— Потому что память — это связь. Если ты помнишь одного, он становится частью тебя. И вы уже не одни.

Исара сжала в кулаке край плаща. Вспомнила лицо той женщины — бледное, спокойное.

— Как ты думаешь, они боялись? — спросила Мира.

— В конце? Наверное, нет. Они уже всё решили.

— А мы сможем так? Решить?

— Можем. Мы уже решили. Остаться. Держать берег.

Мира кивнула.

— А ты боишься смерти? — спросила вдруг она.

Исара не ответила сразу.

— Не смерти. Боюсь забыть.

— Забыть что?

— Кто я. Зачем я здесь. Что я чувствовала, когда в первый раз осознала, что мой дар — не проклятие.

— И что ты чувствовала?

— Страх. А потом облегчение. Что я не одна.

— Я понимаю, — сказала Мира. — Немного. Но понимаю.

— Знаю. Поэтому ты здесь.

Мира посмотрела на звёзды.

— Исара, — снова позвала она.

— Да?

— Ты думаешь, они были счастливы? В конце?

Исара долго молчала.

— Не знаю. Но они были свободны. Выбрали сами.

— Это важно?

— Для меня — да.

Мира кивнула.

— А мы будем свободны?

— Уже есть. Мы выбрали Шов. Выбрали друг друга.

— А если Палата вернётся?

— Тогда снова выберем.

— Каждый раз?

— Каждый раз.

— Не устанешь?

— Устану. Но не перестану.

Мира замолчала. Смотрела на звёзды.

— Исара, — сказала она.

— Да?

— А камни помнят только прошлое? Или будущее тоже?

Исара подумала.

— Не знаю. Но когда я слушаю их, я чувствую не только то, что было. Я чувствую, что здесь ещё будет. Люди. Дети. Костёр, у которого мы сидим.

— Ты чувствуешь нас?

— Вас — особенно. Вы громче всех.

Мира улыбнулась.

— Это хорошо?

— Это правильно.

— Исара, — сказала Мира.

— Мм?

— Расскажи о своём народе. О том, как они учили детей слушать камни.