Резонанс Распавшихся Душ

Глава 37: Что остаётся после

Та же ночь. Лагерь затихал, но не все спали.

Лагерь затихал. Кто-то уже спал, кто-то ворочался в палатках. Угли в костре догорали.

Элиас сидел в стороне от всех, у большого валуна. Перед ним на тряпице лежали склянки.

Над лагерем кружил Светоч — медленно, тяжело, не как раньше. Он не ухал, не пикировал. Просто летел по широкому кругу, словно проверял, всё ли на месте. Каин поймал себя на мысли, что птица стала реже садиться на дозорный камень. Может, ей тяжело держаться в воздухе? Он отогнал мысль.

Элиас перебирал их одну за другой. Зелёные к зелёным, синие к синим, красные отдельно. Мутно-жёлтую держал бережно — ту самую, с которой ходил в Белую башню. Ту, которую не пришлось использовать.

— Не спится?

Элиас вздрогнул. Каин стоял в нескольких шагах.

— Нет, — ответил Элиас и снова уткнулся в склянки. — Считаю. Вдруг что-то потерял.

— Потерял?

— Нет. Всё на месте.

Каин сел на камень рядом. Молчал.

Элиас перебирал склянки снова. У него была привычка: когда страшно, он пересчитывал их. Пальцы знали каждую колбу.

— Ты не спал? — спросил Каин.

— Считал.

— Боишься?

Элиас поднял голову. В свете углей лицо было бледным, под глазами тени.

— Да. — Он не стал врать. — Боюсь.

— Чего?

Элиас посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Что мои склянки не сработают. Что перепутаю составы. Что в нужный момент под рукой окажется не та колба. И кто-то умрёт.

Он замолчал.

— Когда мы были в Белой башне, я думал: если бы не мои бомбы, мы бы не прорвались. А потом понял: а если бы я ошибся? Мы бы все там остались.

— Но не остались, — сказал Каин.

— Повезло.

— Не только.

Элиас покачал головой.

— Ты не понимаешь. Я не воин. Я не умею держать меч. Не умею ставить щит. Единственное, что я умею — смешивать жидкости и надеяться, что они не убьют меня раньше, чем врага.

Он взял мутно-жёлтую склянку.

— Ремер сказал мне однажды: «Элиас, ты бракованный инструмент. У тебя избыточная эмпатическая реакция. Ты слишком сильно чувствуешь. Это мешает тебе быть полезным». Он хотел сделать меня пустым. Но я сбежал.

— Ты не бракованный, — сказал Каин.

— А какой?

— Живой.

Элиас усмехнулся — криво.

— Этого мало. Если я живой, но бесполезный — какой смысл?

Каин смотрел на склянки, на дрожащие руки Элиаса.

— Ты уже спас нас не раз, — сказал он.

— Когда?

— В аванпосте. Твоя дымовая завеса дала нам время уйти в подземелье. В Белой башне — твои бомбы отбросили ликвидаторов. В Вердигрисе — твои фильтры очищали воду. И это только то, что я видел.

Элиас молчал.

— И ещё, — добавил Каин. — Ты просто был рядом. Когда страшно — рядом. Когда нужно — молчал. Это не алхимия. Это ты.

Элиас сжал склянку.

— А если я ошибусь в следующий раз?

— Тогда ошибёмся вместе.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю. Я тоже боялся, что моей силы не хватит. Что не смогу защитить. Что стена рухнет.

— И что?

— Стена рухнула. Я сбежал. Потом вернулся. И понял: дело не в силе. Дело в том, чтобы не быть одному.

Элиас смотрел на него долго. Потом кивнул и положил склянку на место.

— Ты поэтому пришёл?

— Увидел, что сидишь один. Подумал, не помешает ли компания.

— Не помешает.

Они молчали. Ветер шуршал песком.

— Я тут работал над одной вещью, — сказал вдруг Элиас. — В дороге. Думал, не получится. Но сегодня, кажется, нашёл пропорции.

Он достал из-за пазухи небольшую склянку с мутно-белой жидкостью.

— Что это? — спросил Каин.

— Фильтр. Для воды. Должен работать даже в солончаках. Убирает соль, примеси, некоторые яды.

— Проверял?

— На бумаге.

— Проверим сейчас?

Элиас колебался, потом кивнул.

— Нужна солёная вода. И чистая посуда.

Каин принёс флягу. Элиас достал пустую колбу и кусок ткани. Насыпал крупинки из склянки на ткань, свернул, вставил в горлышко. Налил воды. Вода проходила сквозь фильтр медленно, капля за каплей. Элиас считал капли.

Через минуту колба наполнилась на четверть. Элиас взял её, поднёс к глазам. Потом капнул на язык.

— Соль почти не чувствуется. Немного горчит.

Он отставил колбу.

— Работает, — сказал он будто сам себе. Поднял глаза на Каина. — Чёрт возьми, работает.

— Только реагента у меня — на три фильтра. А лагерю нужно тридцать. Нужна сера, много серы, чтобы наладить производство.

Элиас убрал фильтр, но не поднялся. Смотрел на огонь.

— Знаешь, почему я боялся? Не только ошибки.

— Почему? — спросил Каин.

— В Палате Ремер сказал: «Ты бракованный. Избыточная эмпатия. Ты слишком сильно чувствуешь, и это мешает». Он хотел сделать меня пустым. Оставить только руки, которые смешивают жидкости. Без памяти. Без страха.

Элиас замолчал.

— Я украл склянки и сбежал. Ночью. Через трубу. Думал, что погоня будет, но никто не побежал. Наверное, решили, что я сдохну в пустыне.

— Не сдох.

— Да. Дошёл до Шва. И здесь впервые услышал: «Ты нужен». Не руки. А я.

Он поднял голову, посмотрел на Каина. В глазах — не страх, а что-то твёрдое.

Каин не ответил. Просто положил руку ему на плечо.

— Ты молодец, — сказал Каин.

— Это не я. Это формулы.

— Это ты нашёл формулы. Ты понял, как их применить. Ты рисковал, проверяя на себе.

Элиас смутился. Убрал склянку за пазуху, начал собирать остальные.

— Ладно. Пойду спать. Завтра трудный день.

— Сладких снов.