Резонанс Распавшихся Душ

Глава 12: Лейф и Ингвар

Дом на окраине Вердигриса затих. Каин сидел в комнате-складе. Пахло сыростью, старой смолой и пылью. На полках — инструменты, мешки с крупой, старые книги.

Он сел на ящик. Взгляд упал на доску пола. Край был чуть приподнят.

Каин наклонился, поддел доску ножом. Под ней — ниша. В ней — старая кожаная тетрадь. Обложка потрескалась, углы обтёрлись. Он вытащил её, стряхнул пыль.

Тетрадь пролежала здесь, может быть, года два. С тех пор, как Козырь — бывший хозяин дома, погибший от рук Палаты — или ещё раньше. Каин провёл пальцем по корешку — кожа осыпалась. Он колебался секунду. Читать чужой дневник — всё равно что копаться в чужой ране. Но рука уже раскрыла обложку.

На первой странице — имя: «Лейф».

Лейф. Высокий, рыжеватый, с вечной ухмылкой. Погиб в Кирхене.

Каин открыл блокнот. Страницы пожелтели, чернила расплылись.

Он начал читать.

«День первый. Меня взяли в группу. Лиора сказала: „Будешь стрелком. Если не подведёшь“. Я ответил: „Не подведу“. Она не улыбнулась. Думаю, она вообще не умеет улыбаться. Но глаза у неё тёплые, когда никто не видит».

Каин перевернул страницу.

«Сегодня учился держать дистанцию. Сказали, что стрелок должен быть впереди. Или сзади. Главное — не терять связь с группой. Резонанс — это странно. Я чувствую их, когда они рядом. Но когда далеко — только эхо. Как будто кто-то шепчет на ухо, но ты не разбираешь слов. Надеюсь, привыкну».

Дальше шли короткие записи.

«Ингвар притащил в лагерь котёнка. Серого, полосатого. Сказал, что нашёл в канаве. Лиора велела выкинуть. Ингвар сказал: „Нет“. И не выкинул. Котёнок живёт у него в палатке. Лиора делает вид, что не замечает».

«Сегодня Ингвар учил меня чистить меч. Не лезвие, а душу, говорит. Я спросил, как чистить душу. Он ответил: „Улыбаться, когда страшно. Шутить, когда больно. И не врать себе“. Я не понял. Но он улыбался, когда говорил это».

Ингвар. Тот, что закрыл собой девчонку-следопыта. Лиора так и не простила себе ту потерю.

Каин перелистнул.

«Люблю смотреть на звёзды. Ингвар говорит, что это глупости, звёзды — это просто камни в небе. Но я всё равно смотрю. Кажется, что если долго вглядываться, то увидишь тех, кто ушёл. Лиора сказала, что это от страха. Может быть. Но страшно мне не тогда, когда я смотрю на звёзды. Страшно, когда я не вижу группу через Резонанс».

Каин поднял голову. За окном уже серело, но звёзд не было видно — только мутное небо. Он вдруг подумал: а смотрел ли он когда-нибудь на звёзды с кем-то?

Дальше шёл пропуск — несколько страниц вырваны. Каин перевернул.

«Сегодня Ингвар рассказал о своей сестре. Её забрали серые, когда ему было десять. Он не знает, жива ли она. Но каждую ночь он мысленно говорит ей: „Спокойной ночи“. Я спросил, зачем. Он сказал: „Чтобы не забыть, что я нужен кому-то“. Я думал, что после такого он должен быть злым. Но он улыбается. Всё время улыбается».

«Лиора ругала меня сегодня. Сказала, что я слишком медленно перезаряжаю арбалет. Ингвар заступился: „Он учится“. Лиора ответила: „Учиться будем в лагере, а не в бою“. Потом отвернулась и добавила тихо: „Пусть учится быстрее“. Я сделал вид, что не слышал».

«Рисовал сегодня. Пытался нарисовать девушку. Ингвар увидел и засмеялся. Сказал: „У неё нос кривой“. Я обиделся. А потом Ингвар взял карандаш и нарисовал сам. У девушки стал нормальный нос. Но глаза получились грустными. Ингвар сказал: „Это ты её таким запомнил. Грустным“. Наверное, он прав».

Каин провёл пальцем по контуру фигуры, подписанной «Лиора». Даже без лица угадывалась её прямая спина.

Он закрыл глаза. Вспомнил, как впервые увидел Лейфа. Тот чистил арбалет и напевал что-то нелепое. Ингвар сидел рядом, точил нож. Они не говорили — просто были рядом. Вот что значит «свои». Не те, кто прикрывает спину в бою. А те, с кем можно молчать.

Каин читал дальше.

«Лиора сказала, что мы идём на север. Аванпост. Там будет опасно. Я спросил: „Все вернутся?“ Она помолчала и ответила: „Постараемся“. Я не знаю, что такое „постараемся“. Но я пойду. Потому что она пойдёт. И Ингвар пойдёт. Это не приказ. Это доверие».

Последние страницы были написаны торопливо, карандашом.

«Сегодня Ингвар подарил мне этот блокнот. Сказал: „Пиши, что чувствуешь. Потом детям покажешь“. Я спросил: „Каким детям?“ Он улыбнулся: „Нашим. Когда война кончится“. Я хотел сказать, что войны не кончаются. Но не сказал. Пусть верит».

Каин перевернул последнюю страницу. Там не было слов. Только рисунок — три фигуры, стоящие плечом к плечу. Подпись: «Лиора, Ингвар, я». Лица не прорисованы, только контуры.

Он закрыл блокнот.

Лейф знал, что не вернётся. Но всё равно пошёл. Не из геройства. Из веры.

Каин сунул блокнот за пазуху, туда, где билось сердце. Там же лежал серый камешек с аванпоста. Теперь их было два — камень и память. Тяжело. Но не сковывает.

Он вышел на крыльцо. Рассвет серел за барханами.

Вспомнил, как Лейф однажды подошёл к нему после боя, протянул флягу и сказал: «Ты молодец. Держался». Каин тогда не ответил. Просто взял флягу и отошёл.

Теперь он жалел об этом.

Вспомнил Ингвара. Каждую ночь он желал спокойной ночи сестре. Улыбался. Всё время улыбался.

«Чтобы не забыть, что я нужен кому-то».

Каин сжал блокнот крепче.

Из дома вышел Захар. Остановился, глянул на блокнот.

— Нашёл? — спросил он тихо.

Каин кивнул.

Захар помялся, потом махнул рукой:

— Ладно. Не поминай лихом.

Покачал головой и пошёл к ящерам.

Каин вернулся в комнату. Положил блокнот на стол, потом снова взял.

Возьму с собой. Как напоминание.

Он вышел на рассвете.

Отряд уже собирался у южных ворот. Лиора отдавала распоряжения. Сора проверяла арбалет. Селена перебирала травы. Элиас пересчитывал склянки. Исара сидела на телеге, бледная, но держалась прямо — её дар ещё не восстановился, но она не жаловалась. У костра, на пустом ящике, лежал забытый кем-то нож и горсть нерезаных кореньев. Светоч сидел на крыше. Захар запрягал ящера.