Резонанс Распавшихся Душ

Глава 42: Исара возвращает дар

Прошло несколько дней после похорон Селены. Лагерь затих, но жизнь продолжалась. Исара всё ещё не могла вернуть дар.

Прошло почти две недели с тех пор, как Келлен ударил по её дару. В Контр-песни она использовала последние крохи — и теперь внутри было пусто, как никогда. Рана зажила, но дар молчал. Исара привыкала жить без свечения на пальцах, но каждое утро проверяла — вдруг вернулось. Не возвращалось.

Утро после смерти Селены началось как обычно. Марек гремел котлом, Захар ворчал на ящеров, Лина резала коренья. Сора ушла проверять ловушки. Келлен, Мира и Ханс сидели у своего костра и молчали.

Исара сидела у палатки и смотрела на свои руки. Она делала так каждое утро. Смотрела на пальцы, на ладони, на тыльную сторону кистей — туда, где раньше был холодный, чужой свет. Потом свет сменился теплом. Теперь ничего не было. Только кожа.

— Ничего, — прошептала она. — Совсем ничего.

— Ты опять? — Мира вышла из палатки. — Каждое утро одно и то же.

— Я проверяю.

— Проверяй дальше. Может, появится.

Исара покачала головой.

— Келлен ударил по сути. Не по телу — по дару. Я чувствую, что он там, но не могу добраться.

— Взломай, — сказала Мира.

— Я не умею взламывать. Я умею только чувствовать.

— Вот и чувствуй.

Исара вздохнула. Мира была права.

Она начала с малого. Села на песок, закрыла глаза. Сначала просто дышала. Потом попыталась представить, где живёт её дар. Не в груди — там было тепло, но пустое. Не в голове — там шумели мысли. Где-то глубже. Сейчас — ни холода, ни тепла. Тишина.

Она открыла глаза.

— Не получается, — сказала она Мире.

— Пробуй ещё.

— Я пробую уже три дня.

— Пробуй по-другому.

— Как?

Мира пожала плечами.

— Спроси у Лины. Она маленькая, а чувствует больше нас всех.

Исара подумала и кивнула.

Лина сидела у котла, резала коренья. Исара подошла, села рядом.

— Можно? — спросила она.

— Садись, — ответила Лина, не поднимая головы. — Только мешать не буду. Марек сказал, что если не нарежу к обеду, он меня кормить не будет.

— Марек блефует.

— Знаю. Но я всё равно режу. Мне нравится.

Исара помолчала.

— Лина, — сказала она. — Как ты чувствуешь? Без дара. Просто… как ты понимаешь, что чувствуют другие?

Лина остановилась. Подняла голову.

— Я не понимаю. Я чувствую.

— Но дар же у тебя есть.

— Да. Но он не главное. Главное — смотреть. Слушать. Видеть, как человек дышит, как его плечи напряжены. Дар только подсказывает.

Исара задумалась.

— Ты думаешь, я слишком полагаюсь на дар?

— Я не думаю. Я чувствую. Но ты не дашь мне проверить?

— Проверь.

Лина отложила нож, взяла руки Исары в свои. Закрыла глаза. Через несколько секунд открыла.

— Ты боишься. Не Келлена. Себя. Боишься, что без дара ты — никто.

Исара вздрогнула.

— Это правда?

— Ты сама знаешь.

Исара опустила голову.

— Знаю, — прошептала она. — В Палате меня ценили за дар. Без него я была бы бракованным инструментом.

— Здесь не Палата, — сказала Лина. — Здесь тебя не за дар любят. А за то, что ты есть.

Она отпустила руки и снова взялась за нож.

— Пробуй без дара. Просто чувствуй. Как я.

Исара кивнула.

— Когда у меня не работал дар, — добавила Лина, — я училась доверять своему телу. Сначала было страшно. А потом поняла: моё тело помнит. Даже когда дар молчит, тело работает.

Исара слушала.

— Я попробую, — сказала она.

Она ушла на край лагеря. Села на камень, закрыла глаза. Не пыталась нащупать дар. Просто дышала.

Сначала ничего. Потом — шум. Обычный лагерный шум: Марек гремит котлом, Захар ругается, дети смеются. Она слушала этот шум ушами. И вдруг поняла: он не раздражает. Он успокаивает.

Она чувствовала, как песок под ногами нагревается от солнца, как ветер трогает волосы. Тело помнило, как быть живым.

Потом она услышала шаги. Открыла глаза. Подошла Мира.

— Не спишь? — спросила Мира.

— Нет. Пытаюсь не пытаться.

— Это сложно, — сказала Мира, садясь рядом. — Я тоже пыталась не пытаться. В саду. Не получалось.

— А что помогло?

— Когда перестала бояться, что не вспомню.

Исара посмотрела на неё.

— Ты думаешь, я боюсь, что дар не вернётся?

— Ты боишься, что без него не нужна.

— Тогда что мне делать?

— Жить.

Мира помолчала, потом сказала:

— Хочешь, попробуем кое-что?

— Что?

— Медитация. Не через дар, через тело. Я в саду делала так: садилась, закрывала глаза и представляла, что я — вода. И когда я переставала быть собой, я начинала чувствовать.

— Звучит странно, — сказала Исара.

— Попробуй.

Исара закрыла глаза.

— Представь, что ты — вода, — сказала Мира. — Тёплая, спокойная. Она течёт. А твой дар — это тоже вода. Просто замёрзшая.

— Замерзшая?

— Да. Он не исчез. Он замёрз. Чтобы он растаял, не нужно его толкать. Нужно согреть. Своим теплом.

Исара слушала. Представила холод внутри. А вокруг — тепло. Её собственное тепло. Оно не атаковало. Оно просто было рядом.

Ничего не происходило. Минута, вторая, десятая. Исара уже хотела открыть глаза, признать поражение. И в этот момент за палаткой кто-то вскрикнул — ребёнок упал, ушиб колено. Обычная боль, ничего страшного. Но Исара вдруг почувствовала её. Не как свою — как чужую, далёкую, но живую.

И вдруг — вибрация. Как будто кто-то тронул струну внутри.

— Чувствуешь? — спросила Мира.

— Да, — прошептала Исара. — Что-то есть.

— Не пытайся его схватить. Просто наблюдай.

Исара наблюдала. Вибрация становилась сильнее, теплее.

Она открыла глаза. Мира смотрела на неё.

— Получилось? — спросила Мира.

— Не знаю. Но я чувствую что-то. Тепло внутри.

— Это и есть начало, — сказала Мира. — Остальное придёт.

Через два дня, на рассвете, Исара проснулась от плача. Кто-то плакал в соседней палатке. Она вылезла наружу.