Резонанс тишины

Глава 7. Лев

Путь к водонапорной башне лежал через заброшенную промзону. Лунный свет, пробиваясь сквозь разрывы в тучах, выхватывал из тьмы скелеты цехов, груды ржавого металла и буйные заросли бурьяна. Лев шел за Верой, стараясь не отставать. Она двигалась бесшумно и уверенно, как тень. Он же спотыкался о каждый камень, и его дыхание казалось ему непозволительно громким.

Он чувствовал себя героем плохого романа — том, которого он бы никогда не написал. Персонажем, который слишком медленно бежит и слишком громко кричит.

— Здесь, — Вера остановилась у массивного чугунного люка, почти невидимого в зарослях лопуха. Он вел в подземный коллектор, который, согласно её картам, должен был вывести их прямо к основанию башни. — Прямой путь на виду у всех — плохая идея.

Она без усилий сдвинула тяжелую крышку, открыв черную прорву. Запах сырости и плесени ударил им в лицо.

— Ты уверена? — голос Льва предательски дрогнул.

— Нет, — коротко ответила Вера и, включив налобный фонарь, первой начала спускаться по скобам в стене.

Лев, сглотнув ком в горле, последовал за ней. Он вспомнил флешку-диктофон в кармане и включил ее. «На всякий случай». Мысль о том, что эта запись может стать их последним посланием миру, заставила его похолодеть изнутри.

Внизу был узкий, сырой тоннель. Вода по колено, ледяная, проникала сквозь ботинки. Они шли, согнувшись, почти полчаса, и Лев уже начал верить, что они просто заблудились в этих катакомбах, как Вера снова остановилась.

— Смотри.

Свет ее фонаря выхватил из тьмы еще один лаз, на этот раз вертикальный, ведущий вверх. Над ним висела старинная, почерневшая от времени деревянная лестница.

— Это должно быть прямо под башней.

Она полезла первой, проверив надежность ступеней. Лев, затаив дыхание, последовал за ней. Сверху пахло не сыростью, а пылью и старым деревом. И чем-то еще... слабым, едва уловимым запахом озона, как после грозы.

Они оказались в круглом помещении — в самом основании башни. Гигантские деревянные балки перекрещивались над головой, уходя в темноту. В центре стоял странный объект, накрытый брезентом. Вера медленно стянула его.

Это был не насос и не бак. Это был своего рода станок, собранный из деталей разного времени — тут были ламповые усилители сороковых годов, медные катушки, современные процессоры и аккумуляторы. От всего устройства тянулись толстые провода к стенам, как щупальца.

— Генератор, — прошептала Вера, проводя рукой по панели с ручными регуляторами. — Но не для электричества. Смотри.

Она указала на экран осциллографа, встроенного в конструкцию. На нем пульсировала сложная, несимметричная волна. Та самая, что Лев видел в описаниях дневника. Волна, гасящая звук.

— Он создает «Зону», — понял Лев. — Искусственно.

— Не создает, — поправила его Вера. — Стабилизирует. Делает портал... постоянным.

И тут Лев почувствовал это. То самое давление в ушах. Воздух снова стал густым, как кисель. Он посмотрел на Веру и увидел, что ее лицо стало плоским, почти двухмерным в тусклом свете фонарей. Цвет с него ушел.

— Вера... — начал он, но его голос прозвучал приглушенно, будто из соседней комнаты.

Она подняла руку, показывая на часы. Прошло уже семь минут с тех пор, как они здесь.

— Мы близко, — сказала она, и ее слова донеслись до него с опозданием, как в плохой телефонной линии. — Порог рядом. Брат пытался стабилизировать проход, чтобы контролировать его. Или... чтобы я могла его найти.

Она подошла к одной из стен, где провода от генератора сходились в единый толстый кабель, уходящий вверх, в ствол башни.

— Он там. Наверху. Источник сигнала.

Она потянула за кабель. Гнилое дерево балки с треском поддалось, и часть обшивки обвалилась, открывая узкую, винтовую лестницу, ведущую наверх, в самое сердце башни. Оттуда повалил тот самый плоский, безтеневой свет.

— Последний рывок, — сказала Вера и шагнула на лестницу.

Лев сделал глубокий вдох. Запах озона стал резче. Он посмотрел на свои руки. Кожа приобрела сероватый, восковой оттенок. Он вспомнил слова дневника: «Обратный путь требует резонанса».

«А что, если мы не сможем вернуться?» — пронеслось в голове.

Но отступать было поздно. Он шагнул за Верой, в свет, что был не светом, а его полной противоположностью.