Риалон. Наследница лиранов

Глава 2

Учебный день растворился в шуме голосов, звоне школьных звонков и запахе мела. Я сидела на последнем уроке, глядя в окно, где серые облака ползли по небу, как усталые звери. Мысли путались: Алан, его драка, Конор, кричащий толпе, и Тони Флетчер, чей холодный взгляд до сих пор горел в памяти. Он был как тень, скользящая по краю моей жизни, и я не могла понять, почему он так меня задевает. Может, потому что в его глазах было что-то знакомое? Или потому что он смотрел на меня, как на загадку, которую не хочет разгадывать?

Когда звонок наконец прозвенел, я схватила рюкзак и попрощалась с девочками. Кэт, Сьюзен и Саманта болтали о вечерних планах в кафе «У Джека», их смех был таким лёгким, таким живым, что я почти завидовала. Они звали меня с собой, но я покачала головой.

— Мне нужно зайти к маме, — сказала я тихо, и их лица на секунду замерли. Они знали, что это значит.

— Хорошо, Ри, — Кэт сжала моё плечо. — Но вечером ждём тебя, окей? Какао с зефирками за нами.

Я улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. Попрощавшись, я пошла к кладбищу, чувствуя, как школьный шум затихает за спиной, а мир становится тише, строже. Улицы были пустыми, только ветер швырял листья по асфальту, как будто торопил меня.

---

Кладбище встретило меня холодом и запахом влажной земли. Кованая ограда скрипнула, когда я вошла, и гравий захрустел под ногами. Надгробия стояли в молчаливом порядке, их мраморные лица смотрели на меня с немым сочувствием. Я прошла мимо старых крестов, пока не остановилась у маминой могилы. *Элизабет Картер. 1982–2025.* Простой камень, но он будто держал в себе всю мою боль. Рядом лежали свежие хризантемы — Алан. Он всегда приходил сюда тайком, не говоря ни слова.

Я опустилась на колени, поставив рюкзак на землю. Пальцы коснулись цветов, их лепестки были мягкими, но холодными, как её руки в тот последний день. Слёзы защипали глаза, и я не стала их сдерживать. Они катились по щекам, горячие, оставляя солёный привкус на губах.

— Мама… — шепнула я, и голос дрогнул. — Почему тебя нет? Почему я не знаю, что с тобой случилось?

Я закрыла глаза, и её образ вспыхнул так ярко, что боль сдавила грудь. Её смех, когда мы пекли кексы и рисовали на них рожицы. Её тёплый взгляд, когда она гладила меня по волосам. Её голос, мягкий, как летний ветер, когда она говорила: *Ты сильнее, чем думаешь, Ри.*

— Я найду правду, — прошептала я, сжимая кулаки. — Обещаю.

Тишина ответила шорохом листьев. Я сидела, слушая ветер, пока небо не потемнело. Холод пробирал до костей, но я не хотела уходить. Здесь, у её могилы, я чувствовала её ближе, чем где-либо. Но что-то в воздухе изменилось. Он стал тяжелее, гуще, словно кто-то выжал из него тепло. Я подняла взгляд — и замерла.

Туман. Он стелился над землёй, тонкий, как дым, но с каждой секундой становился плотнее. Он полз по траве, обвивал надгробия, глушил звуки. Деревья растворялись в его пелене, их ветви качались, как в замедленной съёмке. Я поёжилась, натянув капюшон. Просто туман. Просто осень. Но почему тогда сердце забилось быстрее?

Ветер засвистел, резкий, как лезвие, и в его порывах послышался шёпот. Едва уловимый, но такой близкий, будто кто-то стоял за моей спиной. Я резко обернулась. Никого. Только туман, клубящийся, как дыхание невидимого зверя. Надгробия, казалось, придвинулись ближе, их каменные лица смотрели строже, чем раньше.

— Риа, хватит выдумывать, — пробормотала я, но голос дрожал.

Я вскочила, сжимая лямки рюкзака. Пора домой. Но, сделав шаг, я поняла, что не вижу дорожки. Туман был повсюду — густой, липкий, он цеплялся за кожу, холодил лёгкие. Я ускорила шаг, но каждый звук — хруст гравия, скрип веток — казался чужим. Шёпот вернулся, теперь громче, настойчивее. Это были голоса, сплетённые в один, и они звали меня. *Риалон…*

Я замерла, дыхание сбилось. *Моё имя.* Кто-то знал моё имя. Я развернулась, но видела только тени — кресты, деревья, могилы, которые, казалось, двигались. Хрустнула ветка, совсем близко. Я вскрикнула и побежала.

Туман путал ноги, цеплялся за одежду, словно не хотел отпускать. Я не видела, куда бегу, только чувствовала холод, который сжирал изнутри. Шёпот преследовал, теперь он звучал в голове: *Риалон… вернись…* Я зажмурилась, но он не уходил. Под ногами скользила трава, колени дрожали, лёгкие горели. Где-то залаяла собака — или это был стон? Я бежала, слепо, панически, пока не споткнулась.

Я рухнула на колени, ладони упёрлись в землю. Рюкзак шлёпнулся рядом, и я замерла, переводя дыхание. Но что-то было не так. Пальцы коснулись не травы, а чего-то твёрдого, холодного. Я медленно подняла взгляд и ахнула.

Передо мной, у подножия маминой могилы, лежал кулон. Маленький, серебряный, с выгравированной руной — круг с пересекающимися линиями. Я видела его раньше. Мама всегда носила его, никогда не снимала. Но после её смерти он исчез. Как он оказался здесь?

Я протянула руку, и пальцы задрожали. Кулон был тёплым, словно живым. Когда я коснулась его, мир вокруг взорвался светом. Туман исчез, и я оказалась где-то ещё. Лес. Ночь. Ветви деревьев тянулись, как когти, воздух звенел от магии. Женщина — мама? — бежала, прижимая к груди младенца. Рядом мужчина с мечом, его глаза горели решимостью. Позади — вой, шаги, тени. Вспышки заклинаний разрывали темноту. А впереди — портал, пульсирующий голубым светом.

— Беги! — крикнул мужчина, и его голос был полон любви и боли.

Я хотела крикнуть, но не могла. Видение оборвалось, и я снова была на кладбище. Туман рассеялся, шёпот затих. Кулон горел в моей руке, и я чувствовала, как что-то внутри меня просыпается — тёплое, живое, но пугающее. Мои пальцы светились, едва заметно, голубым светом, как в том видении.

Я задрожала, спрятав кулон в карман. Что это было? Кто были те люди? И почему я видела маму? Мой разум кричал, что это не просто воспоминание. Это было *реально*. И это было связано с ней. С её смертью. С тем, почему её убили.

Я вскочила, схватив рюкзак, и побежала домой. Ноги дрожали, но я не останавливалась. Мне нужно было рассказать девочкам. Кэт, Сьюзен, Саманта — они поймут. Они помогут. И, может быть, Тони знает больше, чем говорит. Его взгляд, его слова — он не просто новенький. Он часть этого. Я чувствовала это.