Ридер 2

Глава 2. Упражнение на вменяемость

– Ридир Маратофич, срочна к Глафире Романовне, – протараторила Машуля. Нет. Не с кофе начался рабочий день. Я еще не успел раздеться и открепить примороженный шарф от шеи, а ушанку от ушей, как такое волнение с утра. Глафира Романовна была женщиной выдающейся во всех отношениях: размер, фигура, должность, упоротость. Короче, так звали главбуха нашей конторы. Сдается, в прошлой жизни женщина постреливала на баррикадах из нагана в неугодную «контру». Потому как где еще можно приобрести такой оценивающий взгляд? Кто еще сможет без длительных тренировок сообщить тебе одной мимикой, что ты мировое зло и сил на борьбу с тобой не пожалеют?

Ничего личного. Да и мог ли я ей что сделать?! Даме, во-первых. Во-вторых, небожительнице корпоративного олимпа. Просто у плодовитой бухгалтерии подоспел очередной племянник. Куда они их производят в таком количестве и почему нельзя нормально выучить потомство, оставалось неразрешимой загадкой. И я бы не пытался ее решить, если б не попал в их поле зрения. До меня уволили очередного родственника, и я как раз разобрал после него завалы. Недочиненная техника, необновленные сбоящие программы и масса мелких просьб от персонала, казалось, ждали только меня, чтобы поглотить в своих волнах. Когда на горизонте замаячил просвет и новый год, со мной стряслась Глафира Романовна. На то она и потрясающая женщина! Что уж скрывать.

Ждать такие не любят. Даже если тебя не любят, то ждать – еще больше. Поэтому, выпутавшись из верхней одежды, ловко заковылял на недомороженных конечностях в сторону логова мурены. Возвращающаяся чувствительность в ногах и руках давала себя знать покалыванием тысячи иголочек. Особенно стылы и унылы утренние рейсы автобусов. Даже три десятка втиснувшихся бедняг не могут согреть друг друга. Они способны только додышать последний кислород и поделиться невоспроизводимой гаммой запахов. Будь то сочетание перегара и пота или флер чеснока с явно уловимой ноткой кошачьей мочи. Только упорные тренировки помогут сохранить невозмутимость и конечности в автобусе.

– Вас на рабочем месте почему вчера не было между десятью и одиннадцатью? Это статья, между прочим, – плеснула желчи для затравки небожительница. Толстенькие пальчики, перетянутые поблескивающими перстеньками, споро перебирали пачку документов на столе. Они словно жили своей жизнью, отдельно от хозяйки. Я завороженно следил за их продвижением по всему необъятному столу, плотно погребенному под ворохом бумаг, цифр и распечатанных свидетельств стараний нашей компании. В какой-то момент даже показалось, что беленькие червячки со слегка несвежим маникюром ищут вслепую нечто ведомое только им. Может, смысл происходящего?

– Ридер Маратович? – оторвала взгляд она от слежки за своими же пальчиками. Ее они тоже заворожили? Персты так же замерли, ждя от меня ответа.

– Вчера в это время чинил блок у своего непосредственного руководителя, – отрапортовал.

– Сдается, что нет.

– Камеры в коридорах, – напомнил ей. Даже королева не может держать все мелочи в голове. Она посмурнела.

– Не для этого позвала. По другому вопросу. Вы же материально ответственное лицо? – она победно сверкнула на меня дорогой оправой очков. То, что меня профессионально топят прямо здесь, осознал внезапно. До этого не подозревал масштаб. Но надежда не хотела умирать даже после того, как ее закопали.

– Частично. Гм. Да, – то, что и ждалось от меня: шок, трепет и растерянное блеяние. Свои реплики я подавал по плану ее бухгалтерского величества.

– Так вот. И где две материнские платы? На крупную сумму, между прочим. Подворовываем? – с ленцой продолжила вершина матриархата. В этом месте мне следовало, как недобитому интеллигенту, возмутиться. Проораться фальцетом, и в итоге, разрыдавшись, пойти писать заявление по собственному. Ожидаемо стыренные платы были бы реализованы ее подельником. Их стоимость высчитана из выходного пособия Редички. Или найдены потом. Что не существенно для уволенного. То есть меня. Понимать я это все понимал. Истерить не хотелось. Быть уволенным по статье тоже. Судя по взгляду этой тертой матроны, те платы должны уже польско-немецкую границу пешком переходить.

– Полиция? – вякнул несмело.

– Самый умный? – обозлилась она.

– Они лежали на столе. Если исчезли, то кто-то взял, – отрицание происходящего набирало силу.

– Ну если действительно умный, то пойди и найди! До конца дня. А то припрешь из дома и все. Если не случится найти, то полицию уже мы вызовем. Не сомневайся! – лицо у корпулентной женщины было склонно к покраснению. И сейчас нагревалось до нежно-свекольного цвета.

На том и распрощались. Взмахом императорской длани был я направлен навстречу своей судьбе. Главбух спешила остаться одна, дабы в тиши кабинета предаться прелюбодеянию с любовью всей ее жизни. Я про еду. Маленький холодильник, словно сокровищница преуспевающего короля, никогда не стоял пустым. Злодеяние – дело нервное. Тут калории нужны. Сколько кексиков и конфет сегодня полягут в неравной борьбе за душевное равновесие Глафиры Романовны!

– Что значит не могу?! Он смог после института, а ты не сможешь?! – голос не был настроен на то, чтобы скрываться. Эмоции фонили, выбиваясь из-за угла и разлетаясь легким эхом. Я невольно замедлил шаг, останавливаясь и не доходя до поворота. После эпичного разговора пошел сразу в отдел маркетинга. Зачем? Спросите что другое. Заявка была посмотреть глючный комп. Думал сходить развеяться. Ни что другое лучше, чем знакомая работа, не проветривает мозги. В закутке коридора была установлена пара диванов, окруженная грустными горшечными растениями. Изможденные непосильным трудом клерки иногда приволакивали свои почти бездыханные тела сюда, чтобы вдохновиться на новые подвиги во славу владельцев конторы. Сейчас угол был занят. Не хотелось становиться свидетелем чьих-то разборок. Поэтому повернулся, чтобы уйти, и встал как вкопанный. Удивительно было услышать свое имя. И ведь не подумаешь, что возможно о другом каком Ридере говорят!