Ридрих. Она моя тишина

ГЛАВА 1

Море было соленым и холодным.

Я стоял по щиколотку в воде. Она набегала короткими волнами, лизала ступни, как преданный пес, и отступала.

Впереди стояла женщина в темном платье. Рукава засучены, бледные худые руки открыты ветру. Она улыбалась мне. Светло-зеленые глаза поблескивали, словно она знала секрет, который когда-нибудь расскажет.

Я не хотел отводить от нее взгляда. Что-то в ее лице, в ее фигуре не давало отвернуться. Мне казалось, что я мог простоять так целую вечность.

Но за ее плечом шла волна.

Она всасывала в себя воду, росла, набирая скорость.

Женщина не видела ее. Или не хотела видеть.

Мне следовало крикнуть ей уходить, пойти ко мне, чтобы мы вместе покинули воду. Но я просто стоял и смотрел.

Темной махиной волна нависла над женщиной. И ее улыбка сломалась. Глаза наполнились страхом, она кинулась ко мне, протягивая руку.

Я не пошевелился.

Толща воды обрушилась. А затем исчезла также внезапно, как и появилась.

Передо мной был бескрайний горизонт, с растекшимся по воде оранжевым светом солнца.

Горло свело. Что-то липкое, сладкое — встало костью в гортани. Я попытался вдохнуть, и открыл глаза.

Потолок был серым.

Я лежал в постели, горло все еще болело.

Рядом, уткнувшись носом в подушку, спала женщина. Очередная «матка» для желанного отцом наследника. Она дышала ровно, и светлые волосы разметались по постели и подушке, прикрывая обнаженную грудь со следами укусов и синяками.

Я не думал об этом. Научился не думать за пять лет.

Спустив ноги с постели, я поднялся и направился в соседнюю комнату, где уже была приготовлена ванная. Я смыл с себя женскую кровь и телесные жидкости, поднялся, вышел из ванной, вытерся, подхватил висящие на привычном месте брюки.

Малькут зашевелился в углу. Я почувствовал его темное беспокойство, скользнувшее под ребра. Он всегда был взъерошенным после этих ночей.

Брюки, рубашка, мундир, сапоги, перчатки.

Бросив взгляд в зеркало и убедившись, что все петли мундира были идеально застегнуты, я покинул комнату.

Поместье отца было мертвым, как всегда в эти часы. Ни один звук не раздавался в этих стенах. Могильная тишина.

Раньше она звенела в ушах. Теперь приносила спокойствие.

Карета уже ждала меня на подъездной дорожке.

Я провел языком по зубам. Единственное, к чему я не смог привыкнуть - это сладость. Она вязким комом стояла в горле.

Отец всегда смешивал свою темную дрянь с чаем и медом.

Я ненавидел ее. Но пил.

«Сожрать бы кого-нибудь, хозяин».

Голос Малькута прошелестел из-за плеча, ленивый и голодный. Тень за моей спиной потяжелела, скользнула по полу кареты, будто пробуя утренний свет на вкус.

«Не сейчас».

«По утрам особенно полезно», — по связи прокатилось почти обиженное шипение.

Голод демона зажужжал в висках, и я закрыл глаза, привалился затылком к спинке сидения и медленно выдохнул.

***

Слуга распахнул передо мной двери в столовую.

Я перешагнул порог, и лакей с кофейником дернулся. Тонкая струя пролилась мимо чашки — темное пятно расплылось по скатерти. Он не поднял глаз. Только пол скрипнул под ногами дворецкого, когда тот пятился к служебной двери.

Через десять секунд в столовой никого не осталось.

Кроме Азалии.

Она сидела с прямой спиной. Темно-зеленое платье, волосы убраны, у локтя - книга с ярко-розовой обложкой.

— Доброе утро, братик, — произнесла Азалия с мягкой улыбкой, и ее ярко-синие глаза засияли.

— Хватит читать эту пошлую ерунду, — бросил я, направляясь к стулу.

Азалия вспыхнула и, схватив книгу, поспешно спрятала ее под стол.

— Мне просто скучно!

Я сел и взял приборы.

— Значит стоит нанять еще пару учителей.

— Я сказала, что мне скучно, а не что я от этой скуки хочу помереть, — пробурчала она, ковыряя ложкой в омлете.

Я слабо улыбнулся, и взгляд уперся в стоящую передо мной чашку.

Улыбка погасла.