Рихард и Я

Глава 6. Жар сердца

Не могу сказать, что моя неожиданная или скорее даже долгожданная, влюбленность так и сразу принесла мне счастье. Наоборот. После бала Рихард игнорировал меня и не хотел даже видеться со мной, что причиняло мне страшную боль. Я не знала, отчего в произошедшем он обвиняет меня, ведь моей вины там не было. Возможно, я была не слишком разумна, но это единственный мой грех. Розана ничего не отвечала на мои вопросы, а лишь загадочно улыбалась, твердя, что я должна наслаждаться тем, что имею. Признаюсь, сначала мне ее слова казались настоящей ерундой, но потом, когда мне все равно другого пути не было, я решилась попробовать. Я следовала ее инструкциям, и не смотря на то что частенько срывалась и приходилось начинать все сначала. Нужно было принять его без прав собственника, как объяснила Розана, любить бескорыстно и безусловно. Порой я срывалась, не понимая, отчего он не может быть моим? Не могла я быть настолько плоха и натворить так много дел, что Бог отказал мне в такой мизерной просьбе. Но вскоре ко мне пришло понимание, а с ним и облегчение.

Да, это было правильно. Любить со стороны, не как судья, а как наблюдатель, не идеализировать, видеть все. Вспыльчивость, агрессивность, плохое настроение, грубость, иногда неряшливость, видеть все. Но все же любить, не превозносить, но замечать лучшее. И это было сложнее, чем смотреть на него как на идеал мужской красоты и думать, что он мой герой, тот единственный, который мне нужен. Быть объективной… Это было ненормально, и первые недели я пугалась этого, ведь влюблённость – это, когда ты не можешь ни о чём думать, кроме него, не можешь сдержаться, и твое сердце все бьется быстрее при одной только мысли о нем. Когда мир сияет красками, когда все вокруг поет о любви, а жизнь кажется прекрасней, чем когда-либо. Неужели я любила неправильно? Если вообще можно любить не так, как надо, не по правилам? Я была спокойна обычно, и лишь изредка мое сердце начинало таять при нем, как воск свечи или также мягко принимать удары и боль от его поступков. Я прощала его, пытаясь понять, заглянуть на ситуацию с его стороны.  Но оставался для меня загадкой, тайно, которую никогда не понять, лишь смотреть, не касаясь даже кончиками пальцев, и смиренно любить. Я пыталась заговорить с ним, сблизиться, но Рихард с упрямством осла продолжал свою игру.

Как и многие предыдущие вечера, мы проводили врозь, он занимался своими делами, а я читала или была с Розаной, но не в этот раз. Книги осточертели мне, и отбросив очередной томик, я решила прогуляться по поместью, так сказать, насладиться видами и помечтать. Обычно комнаты были заперты, если конечно, это были не жилые помещения, камины в них топились редко, а потому гулять по темному поместью было вдвойне приятно. Моя прогулка почти подходила к концу, я была утомлена и хотела отправиться спать, когда меня привлек свет из-под одной из дверей. Я приоткрыла ее, жмурясь от света свечей и камина, и тихонько вошла, оглядываясь. Это была одна из гостевых гостиных, исполненная в голубых тонах. Большие окна от пола до потолка были забраны в тяжелые шторы, на которых сейчас плясали тени от огня, тут же стояло пианино, несколько полок, широкий диван и пара кресел. На одном из них глядя на меня самым укоризненным взглядом, сидел Рихард. Он вздохнул и отвел взгляд, словно я была необходимым злом в его мире. Этот жест неожиданно больно задел меня, и мне захотелось уйти. Я могу много простить, но все же я человек.

Но я осталась…

- Рихард… - Я замерла, не зная, как продолжить, мои слова звучали необычайно громко в большой гостиной. – Вам неприятно мое присутствие?

Я старалась, чтобы мой голос был тихим и спокойным, и в нем не звучало той боли и грусти, что я испытывала, ожидая его ответа. Он молчал, потирая переносицу нетерпеливым жестом. И хмурился. Он молчал, но его поза и все эти движения говорили за него. На душе стало пусто и одиноко, я попыталась не думать об этом сейчас, иначе я совсем не смогу сдержать слез. И все же я, когда я говорила следующие слова, мой голос дрогнул, я не отрывала от темно-синего пушистого ковра взгляда, чтобы хоть немного сохранить присутствие духа:

- Понятно… Тогда, мне кажется, пришло время поговорить об этом.

Я подняла глаза, все тело Рихарда было напряжено, он смотрел на огонь, на стены, на ковер - на что угодно, кроме меня, его лицо выражала крайнее раздражение, почти ярость. Страх холодком пробежался по спине, я прижала руки к груди, закрываясь от него и не понимая, почему я все еще не ушла, почему еще стою и разговариваю с ним, хотя мне и так понятен его ответ.

- О моем отъезде. И о расторжении нашей сдел…

Я прижала руку к губам, сожалея, что именно с них и именно сейчас сорвался всхлип. Кажется, я побледнела, когда он встал и с яростным выражением лица направился ко мне. Я развернулась и хотела открыть дверь, чтобы уйти. Не хотела слышать все то, что он мне сейчас скажет, вряд ли это было что-то приятное для меня. Будет больно, но я не хочу этой боли. Но я не успела… огромная рука Рихарда, почти такая же, как у того громилы на балу, с огромной силой врезалась в дверь, прижимая ее и не давая ее мне открыть. Это сравнение с тем громилой не добавило мне оптимизма, вся моя смелость и отвага пропали, на их место пришел всепоглощающий ужас. Рихард был так зол, что я почти физически ощущала волны гнева, касающиеся моей спины. Я сжалась, прижимаясь к двери и пытаясь найти хоть крохи самообладания, чтобы вытащить себя из этой неприятности. Свеча выпала из рук тихим шипением погасла. Я не замечала, но моим щекам беззвучно катились слезы, я сжала губы, мечтая, чтобы не один всхлип не прорвался наружу снова.

- Почему?! - Его голос был тише, чем я ожидала, и он дрожал, как будто Рихард с трудом сдерживал себя. – Почему ты постоянно пытаешься уехать?!

Я замерла, не веря своим ушам. Его голос все же сорвался в конце, превысив нормы спокойного разговора. Но сейчас не это вдруг стало меня волновать. Кажется, я даже забыла дышать, прошло несколько секунд, прежде чем я вспомнила, что это был все-таки вопрос и мне необходимо что-то ответить.