Римские катакомбы

Глава 6: "Мастерские фальсификаторов"

Шестой день в Риме привёл Питера Моргана к самому сердцу преступной операции — к мастерским, где создавались искусные подделки произведений раннехристианского искусства. Детектив понимал, что именно здесь, среди красок и инструментов, скрывались секреты технологий, позволявших обманывать даже опытных экспертов.

Утром он отправился в Трастевере — старинный район Рима, где издавна селились ремесленники и художники. Здесь, в лабиринте узких улочек, располагалась мастерская семьи Челлини — потомственных мастеров, специализирующихся на реставрации произведений искусства.

Антонио Челлини, мужчина лет сорока восьми с руками художника и осторожными глазами, встретил детектива в своей мастерской, заполненной инструментами, красками и незаконченными работами.

— Мастер Челлини, — сказал Питер, осматривая помещение, — впечатляющая мастерская. Вы специализируетесь на церковном искусстве?

— Среди прочего, — ответил мастер осторожно. — Реставрируем фрески, иконы, церковную утварь.

— А методы работы?

— Традиционные. Изучаем древние техники, используем аутентичные материалы.

— А где получаете эти материалы?

— У специализированных поставщиков. Минеральные краски, натуральные связующие, старинные инструменты.

— А заказчики?

— Церкви, музеи, частные коллекционеры. Все, кто ценит качественную реставрацию.

— А доктор Штайнер среди ваших клиентов?

— Консультирует по сложным случаям. Помогает определить правильные методы восстановления.

Детектив обратил внимание на необычно большое количество работ, находящихся в процессе создания.

— Много заказов одновременно, — заметил он.

— Реставрация — долгий процесс, — объяснил Челлини. — Одна фреска может реставрироваться месяцами.

— А эти работы тоже реставрация?

— Конечно. Восстанавливаем повреждённые временем произведения.

— А не создание новых произведений в старом стиле?

— Что вы! Мы реставраторы, а не фальсификаторы.

Однако детектив заметил, что некоторые "реставрируемые" произведения выглядели подозрительно новыми.

— А эта фреска откуда? — спросил он, указывая на изображение Доброго Пастыря.

— Из частной коллекции. Сильно пострадала от времени, почти ничего не осталось.

— А как восстанавливаете утраченные части?

— Изучаем аналоги, консультируемся с экспертами, используем исторические источники.

— А если аналогов нет?

— Тогда реконструируем на основе стилистического анализа эпохи.

— А кто проверяет правильность реконструкции?

— Доктор Штайнер следит за исторической достоверностью наших работ.

В задней части мастерской детектив обнаружил лабораторию с современным химическим оборудованием.

— А это для чего? — спросил он.

— Для анализа старых красок и создания точных копий, — ответил Челлини. — Современная реставрация требует научного подхода.

— А эти реактивы?

— Для искусственного старения новых материалов. Они должны соответствовать возрасту оригинала.

— А эти печи?

— Для обжига керамики и старения пергамента. Имитируем воздействие времени.

— А результат неотличим от подлинного старения?

— При правильном применении — да. Это же цель качественной реставрации.

Детектив изучил образцы работ мастерской. Качество было действительно превосходным — новые фрагменты идеально сливались со старыми.

— Ваши работы могут обмануть экспертов? — спросил он.

— Наша цель — восстановить первоначальный вид, — уклончиво ответил Челлини. — Если это удаётся, значит, работа выполнена хорошо.

— А если кто-то использует ваши навыки для создания подделок?

— Это не наша ответственность. Мы делаем то, что заказывают клиенты.

— А заказы на полное воссоздание утраченных произведений?

— Бывают. Иногда от оригинала ничего не остаётся, приходится создавать заново.

— А отличить такую реконструкцию от подлинника?

— Теоретически возможно при детальном анализе. Но мы не скрываем, что это реконструкция.

Во второй половине дня детектив посетил другую мастерскую — профессора Доменико Оливетти, который специализировался на химических аспектах реставрации.

— Профессор Оливетти, — сказал Питер в лаборатории, заполненной приборами и образцами, — ваша работа связана с анализом древних материалов?

— Да, — ответил учёный лет сорока шести. — Изучаю состав древних красок, связующих, основ для создания аутентичных реставрационных материалов.

— А как воссоздаёте древние рецепты?

— Анализирую подлинные образцы, определяю компоненты, затем воссоздаю технологию.

— А точность воспроизведения?

— Очень высокая. Современная химия позволяет создать материалы, неотличимые от древних.

— А кто заказывает такие материалы?

— Реставраторы, музеи, исследовательские институты.

— А доктор Штайнер?

— Постоянный клиент. Заказывает материалы для сложных реставрационных проектов.

— А что именно заказывает?

— Краски для катакомбных фресок, связующие для византийских икон, составы для искусственного старения.

— А последнее для чего нужно?

— Новые реставрационные материалы должны соответствовать возрасту оригинала.

Профессор показал детективу свои разработки.

— Вот состав красок III века, — демонстрировал он образцы. — Минеральные пигменты, натуральные связующие.

— А отличить от подлинных?

— Практически невозможно. Химический состав идентичен.

— А радиоуглеродное датирование?

— Не подходит для красок. Анализирует только органические материалы основы.

— А спектральный анализ?

— Может выявить некоторые различия, но нужно очень детальное исследование.

— А обычная экспертиза?

— Не заметит подмену. Визуально и химически материалы идентичны древним.

— А этические аспекты вашей работы?

— Я учёный. Моя задача — воссоздать древние технологии для науки и реставрации.