Рисуя твою улыбку

На пороге странных чувств.

     Горнолыжный курорт всегда оставался экстремальным отдыхом, а для тех, кому хотелось иного, лучше сюда и нос не совать. Как только наше общее с Хосоком кресло прошло через верхнюю будку подъёмника, мы с ним остались одни на обратном пути вниз. Почти все сошли на вершине горы, чтобы скатиться с неё — кто на лыжах, кто на сноуборде, а мы с брюнетом продолжили свой, казалось, безопасный путь.

    Его не такая уж и неожиданная заинтересованность поначалу вызывала смущение. Обычно другим хватало одного язвительного разговора со мной для того, чтобы понять, какой я никчёмный человек. Но вот Хосок не из пугливых: он продолжал игнорировать мои вредные ответы так же, как это делала Санхи. Хороший он на самом деле или прячется за маской доброты, я наверняка знать не могла, поэтому продолжала держать оборону личного пространства.

— Почему молчишь? Тебе неловко из-за моего признания? — у меня не было возможности уйти, как и увильнуть от ответа на его вопрос.
— Да, ещё как неловко, поэтому прекращай говорить ерунду. — наедине, слишком близко друг к другу, я пыталась избежать возможного сближения, но всё шло наперекосяк моим желаниям.

    При спуске с горы на половине пройденного пути подъёмник вдруг ни с того ни с сего остановился. Впереди и позади нас только пустые сиденья, я, как и Хосок, ничего не понимала, а спросить, что к чему, не у кого.

— Что за шутка такая? Почему мы остановились? — да уж, возмущаться я всегда первая.
— Не знаю, но не думаю, что это надолго. — оптимистично настроенный парень и меня успокаивал.
— Вот зачем я не осталась в домике? — обычная прогулка на подъёмнике должна была закончиться так же скучно, как и началась, исключая все возможные приключения.
— Да брось, столько народу пользуется этим подъёмником, уверен, его быстро починят. — несмотря на то что ветер на такой высоте был очень холодным, Чон продолжал мыслить позитивно.
— Ага, это на гору поднималось много, а спускаемся только мы. Блин, стоило всё-таки взять лыжи и скатиться на них. — мне не было холодно, но взглянув на рядом сидящего Хосока, который уже в застёгнутой куртке тёр ладони, я начала злиться.
— Зато мы смогли сполна насладиться зимней сказкой с высоты. — самое главное преимущество у этого парня — его умение видеть хорошее в плохом.
— Ну да, всё равно, что замёрзнем, главное, в красивом месте. — ох уж этот сарказм, как всегда излишний. — Дай свой телефон, мой в домике остался. — звать на помощь — это был наш единственный выход из ситуации.
— Я тоже свой забыл. — вот тебе и закон подлости.

    Буквально повиснув в воздухе над затвердевшим слоем снега, мы с третьекурсником сидели на кресельной скамейке подъёмника не менее часа. Когда Хосок впервые подвинулся ко мне ближе, я хотела возмутиться, но просто промолчала, ибо понимала, что ему стало холодно. В длинном пуховике, под которым много тёплой одежды, я только чуток ощущала холод, и то в ногах, которые уже не спасали зимние ботинки.

    В отличие от Чона, я была тепло одета, и вскоре мне пришла в голову глупая идея, о которой я потом ещё не раз пожалею. Забив на собственное отшельничество, я повернулась к брюнету лицом и снова взглянула в эти яркие глаза. Его губы обсохли и обрели бледно-синий оттенок. От холодного ветра у парня не было где спрятаться, поэтому я сняла с себя шарф и стала заматывать его у студента на шее.

— Что ты делаешь? Простынешь ведь. — даже в такой ситуации Хосок держался с лицом джентльмена.
— Если ты здесь замёрзнешь, Санхи и все другие твои однокурсники меня прибьют. — впервые я успокаивала другого человека, используя шуточки.
— В одной шапке ты быстро простудишься. — он верно говорил, но на моё удивление я волновалась о чужом здоровье больше, чем о своём.
— За себя волнуйся. И почему так легко оделся? Это тебе не Гавайи. — с возмущениями я закутала брюнета шарфом, а затем стала расстёгивать свой пуховик.

    Не знаю, можно ли назвать такую ситуацию экстренной, но мне, когда я смотрела на дрожащего Хосока, было уже не до приличий. Я прекрасно понимала, что вязаный шарф не сможет согреть парня, а дурацкая идея, которую взяла из манхвы, потом точно вылезет боком. И всё же я чувствовала ответственность за это якобы солнце, которое сама собралась согреть. Выражение лица третьекурсника в тот момент я не забуду никогда.

— Только не говори, что хочешь надеть на меня свой пуховик? — его явно удивили мои действия.
— Дурак, что ли? Я не самоубийца, но если кто-нибудь узнает от том, что мы сейчас сделаем, ты труп. — а ещё раньше уверяла себя, что отношусь к безжалостным людям. — Чего застыл? Подвинься ближе и обними меня. — сказать такое было непросто, но я осмелилась.
— Как-то неудобно. — от его слов я закатила глаза.
— Неудобно на потолке спать. Лучше обнимай, если не хочешь стать снеговиком на новый год. — впервые мне приходилось упрашивать парня, чтобы тот обнял меня.

    Всё же Хосок подвинулся ближе, и его руки проскользнули по моей талии под расстёгнутым пуховиком. Нежные и немного неуклюжие объятия в один миг становились крепче. Вначале я почувствовала холод от тела парня, но потом оно стало нагреваться моим, а его дыхание в открытую шею вызвало смущение. Я знала, что сделала всё правильно и по совести, но откуда тогда взялась эта неловкость?

— Ты такая тёплая, и пахнешь приятно. — Хосок говорил тихо, и, казалось, стук моего сердцебиения было слышно лучше его слов.
— И что бы ты сейчас делал без такой луковицы, как я? — пока брюнет продолжал греться, с моего лица не сходил красный окрас, и вовсе он был не от ветра.
— Не знаю, но я рад, что оказался в такой ситуации именно с тобой. — Чон поднял свою голову и посмотрел в мои глаза.

    Давно не ощущала такое: то слюну проглотить не могу, то дыхание сбивается, а об уверенных ответах на его вопросы я вообще молчу. Наверное, минут ещё двадцать Хосок обнимал меня, поэтому и мне пришлось положить свои руки на его плечи. Он быстро согрелся, а вскоре подъёмник двинулся с места, продолжая свой спуск вниз. До конца канатного пути третьекурсник не уходил из моих объятий. Я чувствовала, как вспотела моя шея от горячего дыхания, но старалась не опускать свой взгляд, чтобы снова не встретиться с его.