Рита, или Топор за сценой

Глава 7 Прозрение

На следующий день было воскресенье с его приятной привилегией подольше поспать, но Рита проснулась как обычно, в семь утра. Рядом спал Игорь. После вчерашнего разговора с ним у нее и в самом деле с глаз упали «розовые очки». Цинизм парня, которому всего двадцать четыре года, поразил девушку: - Конечно, он был пьян, но «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», - Ритино сердце сжалось от боли. - Все бегает-бегает, где бы денег заработать… Мечется и все без толку. Вот, вчера, когда Стас занимался со мной, принес продукты, наверное, где-то удалось получить хоть какие-то гроши. Кино почти не снимают, в театрах залы пустые, актеры без денег, за картошку работают… Особенно, кто не выезжает на гастроли за границу. Кругом какая-то безнадега; на улицах грязь, сутолока, в магазинах пусто, а в коммерческих все так дорого. Хорошо, хоть есть шуба из нутрии, что презентовали на конкурсе красоты, а то и выйти было бы зимой не в чем.

Проснулся Игорь. Резко сел на кровати, удивленно посмотрел на Риту и вокруг себя, будто впервые оказался здесь. Голый, смешной, взъерошенный, похожий на мальчишку. Откинулся спиной на подушку и застонал:

- Черт, как голова болит. Дай какую-нибудь таблетку, Ритон. – он иногда так ее называл.

Рита легко, словно по воздуху, вспорхнула с постели. В короткой ночнушке на тоненьких бретельках, насквозь просвечиваемой лучами утреннего солнца, босая, ступая на мысочки, едва касаясь старинного паркета, оказалась у шкафчика, где хранились лекарства. Нашла там что-то от головной боли и принесла Игорю вместе со стаканом воды. Он кинул таблетку в рот и запил водой. Закрыл веки, будто, опустил жалюзи и спрятался внутрь себя, не желая никого и ничего видеть: ни утреннего солнца, ни красоты девушки рядом.

Когда, наконец, он открыл глаза; Рита у старинного зеркала расчесывала свои густые, длинные волосы, доходившие ей до пояса. Она туго заплела косу, сняла со спинки стула халат, надела и начала застегивать на нем пуговицы.

- Сходи, посмотри, как там старик. Ему, вроде, вчера нездоровилось. – вновь, закрыв глаза, сказал Игорь.

- Мирослав Карлович в больнице. – сообщила Рита.

- Как, так? Когда отвезли? – Игорь открыл глаза и тревожно посмотрел на Риту.

- Вчера поздно ночью. Ты спал. Я решила посмотреть, как он и увидела, что совсем плох. Вот и вызвала скорую.

- Он говорил – подагра. От нее не умирают.

- Давление упало. Хорошо, скорая быстро приехала и забрала его. Я сегодня рано утром звонила в справочную, ты еще спал.

- Я, кажется, вообще, все проспал! – Игорь вскочил с кровати и стал натягивать джинсы. - Хотел основательно потрахаться с тобой в воскресенье и с настроением все упало ниже некуда… Поехали срочно в больницу, пока не поздно.

- Что не поздно? Мирослав Карлович в реанимации. Нас к нему не пустят.

Игорь, схватившись за голову, опустился на кожаный диван.

- Что, так сильно голова болит? Может, еще таблетку? – предложила Рита. Нирозов вдруг вскочил с дивана и побежал в комнату Юрловича, где стоял телефонный аппарат. Он закрыл за собой дверь, но говорил по телефону громко, не сдерживая эмоций, и Рите был слышан весь разговор. Из него она узнала много для себя неожиданного, о чем раньше и не подозревала.

Когда Игорь вышел из комнаты Юрловича, то увидев глаза Риты, полные негодования и ужаса, и от этого ставшие еще больше, с усмешкой произнес:

- Все слышала? Да, вот такой я! Такой без прикрас! Это ты все хочешь оставаться беленькой и пушистой, и так жизнь прожить. Напрасно. В Москве, в шоу бизнесе не получится. Лучше возвращайся к себе в свой сраный городишко и устраивайся на семейное предприятие - баранки крутить, как твоя родня. Все твои духоподъемные сказки про синюю табуретку, случайно выигранный конкурс красоты, случайный приз в Питере… Все это чушь собачья. Не скажи я тогда: - А, что вы еще поете? Не спела бы ты «Вокализ», тот сухой огрызок в очках из вашего училища своей коленкой горло бы тебе придавил. Может ты, как женщина, везучая? Вот и Стас, втихаря, что-то для тебя сочиняет, да и дед наш богемный втюхался в тебя по полной.

Нирозов на минуту замолчал, затем продолжил: – Да, признаю, были у меня мысли обработать Мирослава, ждал закон о приватизации, дарственную от него получить на квартиру. Дед, вроде, дал добро, но стал узнавать, квартира в каком-то ведомственном фонде, не так все быстро и просто, да еще и дорого. А время идет, скукоживается. Старику под девяносто. Тут ты повстречалась. Вижу, старик от счастья ног не чует, все о тебе, да о тебе. Я ему, вроде, как в шутку: - Женитесь. Он замялся, типа стар и, что с молодой делать буду. Я ему в ответ: – Я помогать буду. Он опять думать начал, а время утекает. Потом я ему в открытую: – Девушке жить негде. Прима без грима, без бального платья, а главное, без московской прописки. Попадет по распределению в какой-нибудь Мухосранск и погибнет там среди алкашей. Вот тогда он и согласился.

- А, меня ты спросил? Поинтересовался моим мнением? И тебе-то зачем это самому надо?

- Действительно, мне-то зачем? Я думал жениться на тебе и тогда мы после смерти деда здесь бы жили на законных правах. Только хотел с тобой поговорить, как Юрлович в больницу угодил. Рита, если он выживет, ты ради нашего будущего согласишься на брак с Юрловичем? Что здесь плохого? Это решит все наши проблемы. У него антиквариата на несколько квартир, если с умом продать. Все равно он в гроб с собой не возьмет. Наследников нет у него и все это растащат чужие люди.