Ритм сердца

1. Цена свободы

Глава 1.

Сквозь высокие панорамные окна я рассматривала виднеющиеся вдали высотки, покрытые легкой утренней дымкой. Они казались мне и знакомыми и непривычными одновременно. Всего за месяц пребывания в родном городе я успела отвыкнуть от суеты вечно беспокойного мегаполиса и яркой, шумной рутины. Даже странно осознавать, что буквально через пару дней мне снова предстоит вернуться в амплуа студентки и исправно ходить на занятия в университет. Неделю назад я отчаянно мечтала о том, чтобы вернуться сюда и, наконец, избавиться от родительского контроля. Только вот сейчас, вопреки мечтам, мне хотелось взять билет на обратный рейс, и по прилету лечь спать в своей маленькой старой комнатке под тихое бормотание телевизора за стеной, который так любит смотреть папа.

Я покачала головой и усмехнулась своей глупости. Мне уже не десять, не пятнадцать и даже не восемнадцать лет чтобы так переживать. Ведь я каждый раз, без исключения, чувствую одно и то же. Пора бы свыкнуться и породниться с этой тихой, но навязчивой и горячо нелюбимой тоской. Как-никак меня ждет третий год самостоятельной жизни. Ну, “самостоятельной” – громко сказано, ведь за моей спиной все это время стояла ворчливая нянька по имени Илья Сухарев.

Иногда жить с ним было еще хуже чем с родителями. Друг всегда должен был знать где я и с кем нахожусь, а уж если я возвращалась домой после того, как стрелки часов пробьют “двенадцать”, меня ожидал такой скандал, что даже моя мама подивилась бы. Отмазки, которые безоговорочно работали с родителями – с Сухарем не прокатывали. Он не был сильно старше, не был дураком, поэтому лгать ему было совершенно бесполезно. Сухарев знал, что у меня на уме. В случае чего, этот парень начинал меня шантажировать, угрожая звонком родителям. И Илья знал на что давить. Ему мои дорогие мать и отец доверяли чуть ли не больше чем мне. Хотя, наверное, даже больше. В их глазах я по-прежнему была маленькой несамостоятельной девчонкой, которая не может за себя постоять и постоянно влипает в разного рода неприятности. Поэтому первые два года студенчества у меня выдались не такими бурными, какими их представляют себе большинство.

– Я вызову такси, – неожиданно подал голос Илья. Я даже забыла, что он тут, хоть в этот момент и думала о нем.

– Отличная идея. Только вызывай два, – бросила я небрежно, вспомнив, что теперь меня ждет долгожданная свобода.

– Два? – сначала друг не понял, а потом тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. – Точно, я забыл.

Я кивнула и снова уткнулась взглядом в окно. Накатившая грусть оказалась неожиданной. Кажется, лишь в эту секунду до меня наконец дошло – я переезжаю. По-настоящему. До этого все мои мысли крутились вокруг приятных мелочей: где найти самые красивые шторы, какой светильник выбрать, какое постельное белье будет смотреться уютнее. Я с упоением рисовала в воображении, как буду слушать музыку на полной громкости и танцевать посреди комнаты, не оглядываясь на дверь в ожидании, что вот-вот вернется уставший Сухарев и потребует «прекратить этот балаган». Рассчитывала, что на готовку, уборку и стирку теперь будет уходить в разы меньше сил – ведь не придется отмывать квартиру от следов Сухарева, который обладал феноменальной способностью есть за троих, и оставлять за собой мусор в самых неожиданных местах.

А самое главное – тишина. Никто не будет копошиться на маленькой кухне по утрам или что-то бубнить себе под нос играя в очередную компьютерную игрушку, пока я делаю домашнее задание.

Я посмотрела на Илью, который снова недовольно ворчал, раздраженно тыкая пальцем в телефон, и усмехнулась. Мне всегда не хватало личного пространства. Что в родительском доме, что в общежитии, что в сухаревской квартирке. Но, видимо, оно мне не так уж и нужно.

– Ты чего? – удивленно спросил друг, кажется, заметив как я пялюсь на него.

Я покачала головой и прикусила язык чтобы не разрыдаться на месте. Мне вообще не нравилось плакать, а тут еще и огромное скопление людей, которые иногда бывают чересчур любопытными. И Илья, который панически боится женских слез. Что-то мне не хотелось делать ему такой “прощальный подарок”. Но сегодня я была слишком чувствительной. Из-за разлуки с родителями и всех этих прощаний, которые кажется, нужны только для того, чтобы выжать последние соки из уезжающих и провожающих.

– Это ты из-за родителей? – предположил Сухарев и стянул с макушки капюшон, являя миру свои вьющиеся темные волосы. – Я думал, ты уже успокоилась.

– Все нормально, – с кислым лицом сказала я и неловко почесала щеку. Мне даже не хотелось препираться. Настроение не позволяло.

– Знаю я твое “нормально”. Потом будешь ходить и обижаться. Давай, так и быть, выслушаю тебя, – смилостивился друг, и бросив короткий взгляд на экран телефона, повернул его ко мне чтобы показать модель и номер машины. – Это твое, приедет через семь минут. Запомнила? – он дождался моего слабого кивка и спрятал смартфон в заднем кармане джинс. – Давай пока на улицу выйдем.

Я кивнула и первой поплелась к выходу. Впрочем, через секунду Илья нагнал меня и продолжил выпытывать что же со мной не так. Раньше он бы обрадовался тому, что мне, в кои то веки, не хочется выплеснуть на него все накопившееся, а теперь наоборот настаивает на этом. Неужели в нем проснулся мазохист? И почему же так не вовремя?

Когда мы вышли на улицу, Сухарев так спешно вытащил из кармана серой толстовки пачку сигарет, будто не курил по меньшей мере год, а не несколько часов, и затянулся, чуть щурясь. Потом он покосился на меня и поморщился, выпуская изо рта густую струю дыма. А я лишь подумала, что одному несчастному таксисту вскоре придется наслаждаться не самым приятным ароматом.