Ритуал для двоих

ГЛАВА 12 ДОЛИНА МОЛЧАНИЯ

Спуск с горного перевала был похож на погружение в другое измерение. Яростный ветер стих, сменившись тяжёлой и гнетущей тишиной. Снег и буря остались позади, где-то на вершине, а здесь же, в чаше между чёрных скал, царил сухой и морозный холод, что стремился заморозить любую жизнь в округе. И от этого безмолвия в ушах звенело.

Алтарь больше не был далёким силуэтом, который являлся каждому во снах. Он вырос прямо перед ними, подавляющий окружающий его ландшафт своей древней и зловещей массивностью. Он не был прекрасным. Он был совершенным в своем внушительном ужасе. Огромная, ступенчатая пирамида из чёрного, отполированного временем и ветром камня, в котором не отражался свет. Он словно впитывал его в себя, как впитывал и все звуки вокруг. От Алтаря не веяло магией в привычном понимании, скорее это было чем-то идеально-чужеродным и древним. Кто его создал? Как давно. Ответы на эти вопросы затерялись в веках.

Колонна остановилась на предписанном правилами расстоянии в полмили от подножия Алатаря, так как дальше нужно было идти только пешком. И даже олени, обычно невозмутимые, беспокойно переступали с ноги на ногу, отказываясь подходить ближе к чёрной пирамиде, словно все их инстинкты кричали об опасности.

Лагерь разбили быстро. Стражи двигались сосредоточенно и чётко, избегая смотреть на пирамиду. Авель же, выйдя из кареты, долго стоял, уставившись на Алтарь, и на его аскетичном лице впервые появилось что-то, кроме равнодушия, а именно благоговейный, жадный трепет фанатика перед святыней, что буквально определяла его жизнь.

Кайран помог Серафине выйти. Она стояла, запахнувшись в дорожный плащ, и смотрела на место своей предполагаемой казни. Её лицо было бесстрастным, но он чувствовал — нет, видел — как под кожей на её висках пульсирует жилка. Как её дыхание стало чуть чаще. Она боялась. Но не так, как боялась темноты в камере. Это был другой страх — холодный и взрослый. Она понимала, что именно её ждет. И принимала это.

— Взгляни, — тихо сказал он, указывая не на вершину, а на основание пирамиды. — Видишь отсветы? Там, где камень кажется немного другим.

Она присмотрелась. Да, у самого подножия, в определённых углах, чёрный базальт отливал не серым, а тусклым, глубоким синим светом, почти фиолетовым. И в этих местах поверхность была не гладкой, а испещрённой мелкими, едва заметными линиями.
— Руны, — прошептала она.
— Да. Те самые. Нам нужно туда.

Но их диалог прервал Авель, подошедший так бесшумно, что они вздрогнули и сделали шаг в противоположную друг от друга сторону.
— Осмотр периметра, лорд-страж? — его голос прозвучал громко в этой зловещей и гнетущей тишине.
— Проверка устойчивости магического фона, инспектор, — автоматически парировал Кайран. — Алтарь — мощный резонатор. Надо убедиться, что он не повлияет на… стабильность актива до завтра.

Авель кивнул, но его глаза подозрительно сузились.
— Я присоединюсь. Процедура требует присутствия представителя Коллегии.

Отказаться было нельзя. Кайран лишь кивнул и, бросив Серафине короткий, полный смысла взгляд («Будь готова»), двинулся к пирамиде. Авель последовал за ним. Чем ближе они подходили, тем сильнее становилось давление. Не физическое. Энергетическое. Воздух вокруг них гудел неслышимым, низкочастотным гулом, который отзывался даже в костях и зубах. Магия Кайрана взволнованно закипела внутри его тела, чувствуя родственную, но чужеродную мощь. Это место было пропитано силой, но силой спящей, запертой, словно в огромном кристалле чудовищной мощности.

У самого основания пирамиды Кайран остановился. Руны были видны чётче. Они не были высечены рукой человека. Они казались проявленными из самой структуры камня, как прожилки в мраморе. Древние, угловатые, лишённые изящества символов Коллегии. Он узнал некоторые из них, так как просидел над изучением свитков много часов: «Связь», «Обмен», «Вечность», «Цена». Часть рун, как он помнил из истории, была переделана и вплетана в язык, на котором говорили в Империи, а потому о значении, хотя бы отдаленном, можно было попытаться и догадаться. И он даже нашел тот самый символ, что упоминала сама Серафина — символ, похожий на спираль, выходящую из самого центра круга. «Возрождение» или «Преображение». Эти знаки были раскиданы у него под ногами в каком-то хаотичном, но при этом правильном порядке, словно у всего этого и правда была какая-то система.

Авель стоял рядом, наблюдая, как Кайран внимательно изучает камни. Его лицо было непроницаемым.
— Архаичные маркеры, — произнёс он, как будто читая его мысли. — не имеющие значения для современного исполнения ритуала. Коллегия давно разработала более эффективные методы, которые проверены временем.

— А они говорят о другом, — негромко и всё-таки дерзко возразил Кайран, проводя пальцем в перчатке над символом «Цена», который был переплетён с «Возрождением». — Они говорят не о взятии, а об… обмене.
— Все ритуалы высшей магии есть обмен, — отрезал Авель. — Энергия обменивается на порядок, жизнь на защиту. Простая арифметика.
— Но здесь, — Кайран ткнул пальцем в место, где «Цена» соединялась линией с другим, почти стёршимся знаком — «Хранитель», — здесь говорится о двух участниках. Не об одном. Не о «фитиле». О двух. Дающем и… принимающем дар. Хранящем его.

Может именно поэтому к Алтарю не пускали всех подряд? Не давали мыслям о ереси поселиться в чужих сердцах, поставив действия Колеггии под сомнение?

Авель замолчал. Кайран поднял на него взгляд. В плоских глазах инспектора мелькнуло что-то. Сомнение? Нет. Растерянность. Как будто Кайран только что произнёс на неизвестном языке фразу, которая странным образом отозвалась в его собственных, глубоко запрятанных знаниях.
— Ваши домыслы опасны и беспочвенны, лорд-страж, — наконец сказал он, но без привычной железной уверенности. — Ритуал описан в канонах. Он отточен веками.
— А эти камни старше канонов на тысячелетия, — парировал Кайран, вставая и смотря прямо на Авеля. — И они — часть Алтаря. Его фундамент. Почему мы игнорируем нечто настолько важное?