Ритуал для призыва профессора

Глава 1

— Холодова, значит, сплетники не врут, все-таки увольняешься? – коллега с кафедры общей химии, ухватив меня за рукав блузки, пытливо всматривалась в лицо, боясь упустить хоть слово из моих уст. По правде говоря, она и есть первый разносчик правдивых и вымышленных слухов нашего института, но не признаваться же сейчас ей в лицо о моей осведомленности на ее счет.

Оптимистично улыбнувшись, я нацепила маску вселенского счастья и закивала головой так усердно, что пара прядок выбилась из строгой прически и опустилась на глаза.

— Да, я собственно уже и все подписи собрала, вот сейчас УМК из кабинета заберу и все.

— Конечно, обязательно возьми себе копии всех лекций, практик, тестов. На новом месте они очень пригодятся. Чего заново создавать то, что есть.

— Я тоже так подумала, Антонина Федосеевна, поэтому, прежде чем сдать все методисту, с каждой бумаги копию сняла. У меня же тесты на каждую тему, вопросы для устных опросов, контрольные разработаны. Лекции расписаны для каждой специальности. Оставлять жалко. Я, даже признаться, рефераты студентов забрала.

Да-да. Я все сгребла, что только можно было. И не потому, что у меня не было электронного варианта всего этого учебно-методического добра. 

Нет! Причина была мелка и цинична. Я банально мстила. 

Алексей никогда себя не утруждал написанием лекций, он даже не ведал, как поурочный план составляется. Все за него делала влюбленная глупышка в моем лице. А вот теперь, увольняясь, я сгребла и свои, и его бумаги. Все, что сдаётся методисту, у него же и останется навечно. Эта бюрократическая скряга ни бумажки ему не выдаст. И останется он ни с чем. Придется ему садиться за компьютер, брать в руки методички по педагогике и учиться тому, что должен был еще со студенческой скамьи знать.

Вот и отольются ему хоть немножко мои бессонные ночи, когда я не только весь комплект УМК по «Анатомии человека» для себя создавала, но и по «Физиологии» для этой продуманной твари. А теперь он вспомнит о своей липовой невесте и еще долго не забудет. Лекции и практики не за один день пишутся, преподаватели годами их нарабатывают и переписывают. Теперь и он, наконец, погрузится в свою работу с головой. 

И ничуть мне не совестно за свою подлость. Ни капельки не стыдно!

— Ну, ты главное не переживай, Ирина, – решила подбодрить меня коллега, – ты девушка молодая, и тридцати еще нет, а уже кандидатскую защитила. Голова у тебя светлая - нигде не пропадешь. Ты уже нашла новую работу?

— Еще нет. Решила в другой город перебраться, — призналась я. — Вещи уже в машине, ключи от квартиры тётушкиной подруге передала, она следить за ней будет. Сейчас сдам обходной лист и в дорогу.

— Это ты прямо смело все в жизни повернула, – поразилась Антонина Федосеевна. – А Алексей как же? Расстались?

— Расстались, — оглядевшись, я заприметила еще пару женщин, идущих в нашу сторону. Поболтать они тоже любили, так что пора убегать, иначе застряну тут надолго. – Ну, пора мне. Давайте прощаться.

Пока уже бывшая коллега не опомнилась, горячо ее обняла и, подхватив удобнее гору папок, рванула в сторону методического кабинета. Распахнув нужную дверь, я, прогибаясь под тяжестью документов, еле дошла до ближайшего стола и свалила на него папки. 

Тут меня ожидал неприятный сюрприз. Возле методиста крутился Алексей и явно пытался чего-то от женщины добиться. Но грозная хозяйка кабинета сидела с каменным лицом и позиций не сдавала.

Никак понял уже, что папочки его я умыкнула и уже надежно припрятала в машине. Прибежал выпрашивать копии из методкабинета. Что ни говори, а скользкий тип. Как я могла не замечать столько лет его гнилое нутро. Это насколько нужно быть слепой, чтобы искренне любить вот это. Даже жалко себя стало. И поделом мне, умнее буду. Правильно он сказал, нужно опыт накапливать и смотреть с кем отношения строю.

— Холодова! – методист, заприметив мой груз, легко для ее полной комплекции подскочила с места и прыткой походкой молодой девочки поплыла в мою сторону. – Я все думаю, когда же ты с обходным листом ко мне придешь.

— Ой, Клавдия Ивановна, я вас напоследок оставила, знаю же, что вы добросовестно все проверите и примите, – растеклась в любезностях я. А что! Тут дерзить никак нельзя, а то с папками еще месяц бегать буду, поправляя цели и задачи в методичках к практическим занятиям.

— Ирина, может, все-таки передумаешь? Нам молодые специалисты нужны, — методист попыталась последний раз отговорить меня увольняться с работы.

— Нет, Клавдия Ивановна, я уже и вещи собрала, и подписи поставила. Не передумаю. И у вас еще остается уйма преподавателей. Вот, например, Алексей Николаевич! Молодой и перспективный.

Лицо методиста перекосило. Уж кто, а она точно знала, какой он «перспективный». Я же за него все три года аспирантуры документацию таскала. Даже практическое занятие, которое посещал наш методист, для него разработала. А потом ему все разжевывала. И все равно он провел его абы как, забыв даже тему на доске обозначить.

Не говоря больше ни слова, Клавдия Ивановна раскрыла некоторые папки, особо не вчитываясь в их содержание, полистала. А потом с довольной улыбкой, одним широким росчерком поставила свою подпись на обходной лист.

— Ну, удачи тебе, Ирина, на новом месте, – искренне пожелала она мне,— а если не сложится, так возвращайся. Думаю, примут тебя обратно с распростертыми объятиями.

— Спасибо, Клавдия Ивановна, за добрые слова!

Бросив последний взгляд в сторону Алексея, который, казалось, со стенкой слиться пытался, выскочила в коридор. Может все-таки совесть проснулась в бывшем, мог ведь потребовать свои документы. Хотя вряд ли, понимал, что ничего я ему не отдам, а надавить на меня нечем. Видимо, знает, как все вернуть, или надеется разжалобить методиста.