Робин и Роксана

Отъезд

В гавани, где готовился к отплытию корабль герцога, толпился народ. На борт загружали сундуки, бочки, ящики. Проходившие мимо зеваки, останавливались, чтобы посмотреть на экипаж, одетый в темно-серые костюмы – герцогские цвета. Не смотря на то, что в этот день в порт не заходило и не выходило больше ни одного судна, шум стоял, словно на огромной рыночной площади. Жители приморского городка, владельцы таверн, гостиниц вместе с семьями вышли на улицу, чтобы увидеть Его высочество. Почему-то народ решил, что сегодня он приедет посмотреть на отплытие корабля, отправляемого с государственной миссией. Правда мало кто знал, с какой именно целью отплывает посол в Дэльфию, но это было и не важно для простого народа. Матросы загружали корабль, солдаты, которых было не много, следили чтобы ничего не было утеряно или ни в коем случае не украдено. С капитанского мостика наблюдал за всем происходящим мужчина лет тридцати-тридцати пяти в таком же костюме, в каком Робин вернулся домой и оказался на званном ужине. Посол некоторое время назад взошел на борт и теперь отдыхал в отведенной ему каюте. На пассажирской палубе стояли Робин и Максимилиан и как все наблюдали за процессом. Первый - потому что находился в сопровождении у дипломата и обязан был следить за грузом, среди которого были и его вещи. Второй - потому что не хотелось сидеть в каюте. 
Еще некоторое время продолжались приготовления к отплытию. И всё это время всё происходящее обговаривалось наблюдающими. Некоторые из них даже сопровождали свои высказывания и предположения жестами, тыча пальцами то в капитана, то в кого-то из экипажа. Когда якорь был поднят и корабль оторвался от берега, жители городка стали расходиться, так и не дождавшись появления герцога.
Робин, наконец-то, мог немного расслабиться – всё, что нужно для путешествия было на борту. Он потянул за цепочку, висевшую у него на шее, и из-под воротника достал маленький круглый кулон.
- Не помню, чтобы ты когда-нибудь увлекался подобными украшениями, - заметил Максимилиан.
- Это её подарок, - Робин развернул кулон лицевой стороной к другу. Внутри позолоченной оправы находился маленький портрет Роксаны. Еле заметный, но он и не был предназначен для того, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение.
Граф Золотой кивнул в ответ и больше не стал затрагивать эту тему.
- Робин, почему ты не обратился ко мне? Ты бы сейчас мог быть не среди охраны посла, а среди его приближенных или даже на его месте.
- Если бы Герцог посчитал, что я достоин находиться на ином месте, он бы меня на него и поставил, - спокойно ответил граф Леонезский. – А вообще-то я к тебе приезжал… Дважды. Но не застал тебя…
Максимилиану стало неловко. «Всё не так в последнее время. Я совершил ошибку. Пытаясь её исправить, не смог помочь другу» - пронеслось в голове. В привычках графа Золотого было винить себя за всё происходящее вокруг.
- Робин, нам нужно поговорить, - решился он. Слишком тяжело было носить внутри себя мысли о совершенном.
- Да. Ты прав. Я должен тебе кое-что сказать, - граф Леонезский понял это так, что друг намекает на его внезапное решение отправиться в Дэльфию.
Они прошли в каюту, отведенную Робину. Максимилиану выделили другую каюту, так как он путешествовал самостоятельно и не мог размещаться вместе с ехавшими по государственному заданию людьми. Граф Леонезский достал из багажа бутылку вина и предложил другу. Тот отказался, хотя понимал, что здесь он вряд ли сможет что-то страшное натворить. Какое-то время оба молчали. Максимилиан наблюдал, как его друг налил себе сначала один бокал. Выпил, налил еще один и поставил перед собой.
- Я думаю, что на службе не стоит так усердствовать с выпивкой, - посоветовал граф Золотой.
- Это не много. Мне просто нужно настроиться…
- Как знаешь, - не стал спорить Максимилиан, зная, что на Робина вино не влияет так сильно, как на него самого.
- Макс, я люблю Роксану.
- Я знаю, Робин.
- И я хочу на ней жениться.
- Что ж, по-моему это прекрасная мысль. Я тебе уже говорил, что она замечательная девушка. К тому же очень красива… - граф хотел еще что-то добавить, но друг перебил его.
- Я не могу на ней жениться! – поджал губы Робин и принялся за второй бокал.
- Почему? Она не отвечает тебе взаимностью?
- Она не отвергает меня, из этого могу предположить, что я ей не противен. Мне иногда кажется, что даже приятен. Но дело не в ней… Дело во мне…
Максимилиан поднял вверх брови, но ничего не возразил.
- Дело в том, что я не могу просить её руки. Я не могу даже открыто заявить о своих чувствах. Её семья не примет такого жениха… Мой отец… Он проиграл наше состояние. Я узнал об этом совсем недавно... На званом вечере, на её дне рождения. Помнишь, я тогда ушел раньше других?
Граф Золотой кивнул.
- В тот вечер я увидел, как мой отец выпивает с кем-то еще и играет в карты. Я не знаю того господина, но уверен, что он не единственный с кем мой отец играл… На следующий день я просматривал хозяйственную книгу. Я не увидел никаких доходов, только закладные, долговые расписки и на каждой надпись «за карточный долг», «за карточный долг», - Робин ударил кулаком по столу.
- Сколько денег вам нужно?
- Много. Очень много. Я даже не могу посчитать… Может быть он проиграл всё, что мы имеем, может больше. В любом случае, пока я соберу эту сумму, пройдет немало дней, месяцев, может быть лет. Роксана за это время выйдет замуж.
- Робин, я тебе уже говорил, что ты можешь рассчитывать на меня. Я подтверждаю это и теперь. Скажи сколько тебе нужно денег? Я уверен, что смогу дать тебе столько, сколько требуется.
Граф Леонезский поднял на него недовольные глаза.
- Макс, если я возьму у тебя эти деньги, то я тебе их должен буду вернуть. Так какая разница кому их возвращать?
- Я бы не стал торопить тебя, - предложил граф Золотой. Ему хотелось сказать, что какую-то часть он мог и вовсе не возвращать, но ему не хотелось обижать друга.
- У меня еще есть время. Пока есть время…
Робин опустил глаза в бокал. Он был пуст, но наполнять его снова не хотелось.
- Теперь ты знаешь в каком положении я нахожусь…
- Что ж, по крайней мере, ты остался честным, достойным человеком.
- Что ты имеешь в виду? – не понял граф Леонезский.
Максимилиан глубоко вдохнул. Раз уж сегодня день откровений, то стоит поддержать это и продолжить исповедь.
- Я изнасиловал Джоанну, - выпалил он и слегка побледнел, словно услышал это со стороны, как приговор.
Робин округлил глаза, но не смог ничего ответить.
- Это произошло после нашего возвращения из таверны. Мы тогда много выпили и я не совсем помню, что произошло ночью… Это не оправдывает меня. Я совершил непростительное преступление! Теперь я должен это исправить… Я понимаю, что это звучит, словно я сделал ошибку на уроке математики… - он помолчал и продолжил, - Сейчас Джоанна занимается с лучшими преподавателями. Я переселил её в графские покои. Я признаю её своей родственницей, дам свою фамилию и огромное приданое. Она будет одной из самых завидных невест Триэры.
- Да… да, это правильно, - подтвердил Робин, всё еще шокированный признанием друга.
- Я должен устроить её жизнь. 
- Ты это сделаешь, я знаю, - попытался поддержать его Робин.
Максимилиан лишь улыбнулся, как обычно, уголками губ вниз. Его всегда грустная улыбка, сейчас казалась какой-то презрительной, и это презрение могло относиться только к самому себе. Несколько минут прошли в тишине.
- Теперь и ты знаешь обо мне всё…
- Макс, это ужасно. Но ты не перестал быть достойным человеком. Ты раскаиваешься, ты исправишь то, что сделал. В конце концов, ты бы никогда не совершил этого на трезвую голову.
- Меня это не оправдывает. Я ведь мог и не пить в тот день.
- Да… Ты и не хотел. Это я тебя уговорил, - почему-то Робину показалось, что в этой ситуации виноват оказался он.
- Не говори глупости. Ты уговорил, но не заставил же…
Граф Леонезский пытался еще что-то возразить, но Максимилиан отвергал все его утешительные речи. Он был убежден, что виноват и единственной его целью было загладить свою вину. Потом уже можно было думать о чем-то другом. Они снова вернулись к проблеме Робина и так до позднего вечера просидели в каюте, разговаривая на две единственные темы и пытаясь поддержать друг друга.
Граф Золотой вышел от товарища, когда уже стемнело и вместо того, чтобы отправиться к себе, поднялся на палубу. Ночь была летняя тихая. На бесконечном черном небосводе большими жемчужинами рассыпались белоснежные звезды. За перилами где-то внизу плескалась о борт вода, такая же черная как небо. Невозможно было различить линию горизонта и казалось, что всё это единое целое. Молодой человек вдохнул и в легкие проник солоноватый и прохладный запах моря. Такой знакомый и такой успокаивающий. Казалось, только недавно он покинул эти просторы и вот опять здесь. Весь день он провел в компании друга детства и товарища по службе. Высказал ему то, что последние дни происходило в его душе, все переживания и волнения. Но стало ли от этого легче? Однозначно нет. Где-то в стороне скрипнула древесина, то ли дверь, то ли ступенька лестницы и Максимилиан обернулся на звук. На капитанский мостик поднимался мальчишка лет семи-восьми. Капитан, встретив его, крепко обнял и подвел к штурвалу. Ребенок радостно схватился за колесо с рукоятками и поднял счастливые глаза на отца. На судно, тем более государственного назначения, запрещалось проводить детей, и капитан не мог не знать этого. Именно поэтому днем мальчик был где-то спрятан и вышел только ночью, чтобы не быть кем-то замеченным. Граф Золотой был одет во все черноё, палуба была плохо освещена и стоял он в отдалении от капитанского мостика, поэтому остался не увиденным. «Мало ли что заставило этого мужчину взять с собой ребенка. Может он единственный его родственник, не мог же он оставить мальчика одного на столь долгое время…» - решил Максимилиан и не предал этому событию того значения, которое предал бы любой представитель государственных служб. 

Прошло уже два дня с того момента как Робин отплыл в Дэльфию, а воспоминания о последней встрече с ним были еще свежи у Роксаны. Расчесывая длинные волосы возле окна, она время от времени поворачивалась к зеркалу. Увидев своё отражение, она улыбалась ему. Казалось, что после признания, произнесенного Робином, она сама себе начала больше нравиться. «А ведь и действительно, почему бы не влюбиться в меня? Разве я не так хороша как другие девушки? Разве я не могу внушить сильные чувства?» Подобными мыслями она не столько восхищалась собой, сколько пыталась убедиться, что Робин не забудет её в путешествии, что он действительно любит её. Присев на край кровати, она вспомнила как отправила через миссис Мэйн кулон со своим изображением и коротенькую записку: «Вот то, что Вы просили. Желаю Вам удачи в путешествии. Проверьте временем свои чувства…» Почему-то ей подумалось, что нужно было приписать еще что-то. Или может перефразировать. Как-то сухо получилось. Но записка была передана по назначению без изменений.
- Княжна, - голос миссис Мэйн вывел Роксану из задумчивости. Она обернулась и женщина присела в поклоне, - простите. Я постучала, но Вы не ответили и я вошла.
- Ничего страшного, я просто задумалась. Что случилось?
- Ваши родители просили передать, чтобы Вы вышли в гостиную и встретили вместе с ними гостя.
- Какого гостя? – удивилась Роксана. – Мы ведь никого не ждали.
- Прибыл Его Высочество Луис Лимберт, брат нашего высокочтимого Герцога.
- Вот как! Интересно, по какому поводу…
- Этого мне не сообщили.
- Что ж, нужно встречать гостя. Как я выгляжу? Может быть, одеть что-нибудь парадное?
- Вы прекрасно выглядите, княжна!
Роксана вышла из спальни, гордо подняв голову. В гостиной она обнаружила мать и отца, приглашающих Луиса к обеду. Но тот оказывался, ссылаясь на то, что заехал ненадолго. Девушка с облегчением вздохнула, услышав это.
- А вот и княжна, наконец-то, решила повидаться со мной, - в довольной улыбке расплылся браг Герцога. 
- Добрый день, - Роксана присела и опустила глаза.
- Как Ваши дела?
- Хорошо, сударь! - решила односложно отвечать княжна. Может быть, при таком диалоге меньше вопросов будет возникать.
- Я рад. Я всегда рад, когда в нашем государстве люди живут хорошо, - Луис ответил так, словно это «хорошо» как-то зависело от него. – Как поживает мой Вам подарок?
«Ах, вот оно что! – пронеслась мысль у Роксаны и она глянула на него, как на недруга. - Он решил напомнить, что сделал весьма дорогой подарок и поэтому имеет право наведываться сюда, когда ему угодно». В этом была правда, хотя брат герцога мог бы заявляться в гости к практически любому аристократу без какого-либо повода.
- За лошадью у нас прекрасный уход! Может, Вы хотите взглянуть на неё? - вступила в разговор княгиня Олкотт. – Мы можем прогуляться к конюшням.
- Я с удовольствием прогуляюсь. Мне кажется, Роксана может проводить меня сама, не правда ли?
Мать Роксаны посмотрела на мужа и, видимо, перекинувшись взглядами, они вместе пришли к какому-то решению.
- Я думаю, ничего страшного не будет в том, что молодая девушка побудет с молодым человеком наедине в собственном доме, - согласилась княгиня.
Роксана была бы счастлива услышать эту фразу, если бы на месте Луиса находился Робин или хотя бы Максимилиан, которого она хоть и немного, но всё же знала. Лимберт снова самодовольно улыбнулся, это выражение вообще редко сходило с его лица, и предложил девушке руку. Княжна без особого желания взяла его под локоть и они направились к конюшням.
- Мне приятно видеть Вас снова, - прервал молчание Луис, когда они спустились с крыльца и пошли садом. – Наверное, не только мне. Такая девушка, как вы, радует глаз любого мужчины.
- Мне лестно слышать от Вас комплименты, - следуя этикету, ответила Роксана.
- Комплименты – это красивая ложь. Я же говорю правду.
- Мы уже почти пришли. Пройдемте вон в ту дверь. Лошадь находится в отдельном помещении, - княжна попыталась отвлечь Луиса от начатого разговора. Но он быстро опередил её на шаг и перекрыл путь. Роксана резко остановилась, недоумевая. 
- Неужели вы еще не поняли? Меня не интересует лошадь. Я приехал к Вам, - приподнял одну бровь брат Герцога, скрестив руки на груди.
- Но… я не давала повода.
- Ваша красота – вот повод, чтобы снова хотеть увидеть Вас.
- Ваше Высочество, вы мне оказываете слишком большую честь, проделывая такую дорогу, ради того, чтобы просто увидеть меня, - как можно холоднее ответила Роксана.
- Возможно, для того, чтобы просто увидеть – это действительно слишком долгий путь. Но разве я не могу рассчитывать на нечто большее? Неужели брату Герцога, - он особенно подчеркнул это словосочетание, - будет отказано во взаимности?
- О какой взаимности вы говорите? – девушку начинал пугать его напор.
- Я говорю о том, что если бы Вы стали моей, Вы получили бы многое, практически всё, что захотели бы. Поверьте, я очень щедр, могущественен и уверяю, что…
- Вашей? – чуть не вскрикнула от неожиданности Роксана, услышав подобную дерзость.
- У меня было много женщин и все оставались довольными. Я ни одной из них не отказывал в просьбах или желаниях.
- Да как Вы смеете мне такое говорить? – задрала голову девушка, сверкнув глазами.
- Возможно, Вам нужно время чтобы подумать, - предложил Луис, привыкший к тому, что все девушки сначала кривляются, изображают гордых, а потом всё-таки соглашаются.
- Мне не нужно время! Я считаю наш разговор законченным и прошу Вас более не утруждать себя посещениями нашего дома. Прощайте, - и Роксана повернувшись к нему спиной, пошла в обратную сторону.
- Вы уверены в своем решении? – услышала она голос. Но не удостоила его ответом.
Родители встретили на крыльце и удивленно посмотрели на дочь. Брат Герцога шел чуть позади.
- Что-то случилось? – заволновалась княгиня.
- Нет. Всё в порядке. Его Высочество уже уезжает и просил не провожать его, - громко объявила Роксана, чтобы Луис услышал. «Я не скажу о Вашем предложении, но и вы не преследуйте меня» - читалось в её глазах, когда она обернулась к нему, сделав на прощание реверанс.