Робин и Роксана

На корабле

Робин и Максимилиан пробыли несколько дней в незнакомом, но гостеприимно встретившем их, королевстве. В обязанности графа Леонезского входило охранять посла на корабле, на случай внезапного нападения на море, поэтому во время пребывания посла на суше он оставался совершенно свободным в своих действиях. Побывать во дворце друзьям не удалось, так как за это время никаких праздников или открытых для народа встреч с королем не происходило. Граф де Трэй так же больше не появлялся и не напоминал о себе, до этого дня, когда он должен был отправляться в Триэру на том же судне.
День отплытия, наконец-то, наступил. Погода стояла прекрасная: ясное небо, спокойное море и легкий бриз. Природа передала свое настроение людям и последние приготовления к отплытию проходили бодро, и вся работа на корабле сопровождалась улыбками. Робин бродил по палубе со шпагой на боку, вглядываясь в горизонт, словно пытаясь разглядеть землю, которая должна была появиться там не раньше, чем через три дня. Правой рукой ощупал шею, проверив присутствие цепочки с кулоном, этот жест вошел у него в привычку с тех пор как он получил подарок. Впервые за всю свою жизнь он чувствовал тоску по родине. Не просто желание оказаться дома, чтобы отдохнуть, а именно непреодолимое влечение, словно невидимой нитью его тянуло назад. Впервые его манило к родному берегу, хотелось ступить на знакомую ему землю. А, почувствовав твердую почву под ногами, кинуться туда, где, он надеялся, его ждали. Он всегда любил свою Родину и всегда был рад оказаться дома, но он никогда не рвался вернуться туда до окончания необходимых для него обязанностей. Нет, за эти дни он не забыл о Роксане, не перестал думать, не отвлекся. Наоборот, она занимала все его мысли, и все переживания относились к ней. Даже беспокойство о графстве, долгах отца в первую очередь связано было с невозможностью быть с ней рядом. 
Максимилиан лежал на кровати в своей каюте, остановив взгляд в одной точке на потолке. Атмосфера радости от законченного дела и ожидания возвращения домой совершенно не проникла в эту комнатку. Так же как и Робин, он не смог выбросить из головы свою ту единственную проблему, решение которой он нашел, но никак не мог им удовлетвориться. Он пытался отвлечь себя на какие-то иные события, но впечатления от Дэльфии не были настолько сильны и никакие дела в герцогстве его не ждали. Вольно или невольно, но снова приходилось думать о совершенном им проступке, от чего Максимилиан становился всё мрачнее с каждым днем. Каково сейчас Джоанне? О чем её мысли? Улыбается ли она так же, как и раньше или, может, не спит ночами, переживая? Он ведь в последние дни так мало её видел, даже толком не поговорил, не попросил прощения. А ведь должен был, но не решился. Как тяжело признавать, что ты не прав, что ты поступил некрасиво, что ты оказался недостойным человеком, когда ты всегда был лучшим, правильным, достойным. Максимилиан готов был на любые подвиги, лишь бы восстановить уважение к себе в своих же собственных глазах.
Граф де Трэй поднялся на корабль одним из последних, когда всё было готово к отплытию и его вещи уже занесены в отведенные ему апартаменты. Не быстро шагая по палубе, он осматривал строение корабля, каждую доску, каждую щель, так словно собирался всё это купить. Или же проверял насколько надежным является судно, которому он собрался доверить переправу своей особы. 
Обходя корабль по периметру, граф дэ Трэй наткнулся на блуждающего в своих мыслях Робина, и своим появлением вывел того из состояния задумчивости.
- Граф де Трэй! – младший граф Леонезский поклонился в знак приветствия. – Добро пожаловать! 
- Добрый день, граф… граф… - замялся гость то ли нарочно, то ли действительно забыв фамилию своего нового знакомого.
- Леонезский, - без обид напомнил Робин.
- Да. Простите мне мою забывчивость. Столько имен, столько фамилий, столько дел постоянно в голове. Вы, наверное, представляете какого это быть приближенным короля, находится в совете, за многое отвечать.
- Наверное, это действительно сложно, - согласился Робин, приняв это объяснение за оправдание, а не за желание показать собеседнику с кем тот имеет дело. Хотя скорее всего говорящий больше хвалился, чем извинялся. 
- Ну что ж, рад встрече, но пора и осмотреть отведенные мне покои. Всего хорошего, граф! – де Трэй потеряв интерес к собеседнику в связи с отсутствием интереса у того к нему самому, быстро распрощался и направился дальше.
Робин снова поклонился, продолжая не замечать ни попыток обратить на себя внимания, ни недовольства от неудачи. 

К вечеру, когда корабль уже несколько часов находился в пути, небо стало затягивать тучами и поднялся небольшой ветер, поднимающий невысокие волны. Но, не смотря на это, мало кто остался сидеть в каютах. Вместе с погодой у путешественников испортилось и настроение, и экипаж, слоняющийся без дела по палубе, искал чем себя развлечь. Некоторые матросы устроились на ящиках играть в карты. Робин и Максимилиан, соответствуя общему пасмурному состоянию, медленно шагали вдоль фальшборта. Пока рядом находился кто-то посторонний, друзья предпочитали хранить молчание. Обойдя шумную компанию игроков, они встретились с так же праздно гуляющим графом де Трэем. Того сопровождал слуга. 
- Как же всё-таки негостеприимно море, вы не заметили? – обратился к друзьям граф.
Товарищи поняли, что просто пройти мимо им не удастся и остановились, чтобы поддержать светскую беседу о погоде.
- Море весьма своенравно. С этим не поспоришь, - согласился Робин.
- Если бы была другая возможность для передвижения между нашими государствами, я бы никогда не выбрал путь по воде, - продолжил де Трэй.
- Может быть наши государства станут столь близки в экономических и политических отношениях, что посчитают необходимым построить сухопутный мост от одного берега к другому, - словно в шутку предположил Максимилиан, но лицо его осталось серьезным без малейшего намека на улыбку.
- Скажите, а чем вы занимаете себя в таких продолжительных путешествиях? – решил сменить тему разговора Дэльфиец. 
Друзья переглянулись, осознав, что ему настолько скучно, что просто так он не отпустит возможных собеседников. Ответить ему, что во время пути в ту сторону всё, что они делали – это разговаривали друг с другом, означало обречь себя на «увлекательнейшие» разговоры с новым знакомым на всё время пути в обратную сторону.
- К несчастью, я на корабле со служебной миссией, - ответил Робин. – И не имею представления о том, чем можно себя занять, кроме как службой.
- Ну а вы, граф? – не успокоился де Трэй. Но отвернулся от Робина, обратившись к Максимилиану. – Неужели вы никак не развлекаете себя?
- А я, граф, не имею привычки скучать. Но вы правы, долгие переезды весьма утомительны. Возможно, хорошей идеей было бы выспаться перед тем, как приступить к делам, сойдя на берег? – предложил ему Максимилиан в надежде, что это покажется графу разумным.
- А что на счет партии в карты? – проигнорировал он ответ графа Золотого.
- Я не любитель играть в азартные игры, - сделал очередную попытку Максимилиан, хотя уже начинал сомневаться, что от Дэльфийца возможно как-то отвязаться. 
В Триэре азартными играми увлекались либо простолюдины, не умеющие ни читать, ни танцевать, ни музицировать, либо престарелые аристократы, которые уже просто не имели возможность предаваться более активным или интеллектуальным видам досуга. 
- Ну может быть хотя бы всего одну партию? Развеять тоску и составить мне компанию? Я ведь не могу играть с матросами, - пожаловался граф де Трэй.
Игра в карты – это последнее чем сейчас хотелось бы заняться Максимилиану, но он уже с трудом придумывал как потактичнее объяснить, что не хочет ничего, кроме как остаться в компании со своим другом. Дэльфиец не дождавшись ответа, и понимая, что скорее всего он будет отрицательным добавил:
- Может, вам скучно играть просто так и более заманчивым предложение покажется, если на кон что-нибудь поставить?
Максимилиан вздохнул. Чем его, графа Золотого, можно удивить? Да он способен купить половину своего родного герцогства и часть Дэльфии, если захочет. Поэтому он постарался как можно доброжелательнее улыбнуться, приготовившись в очередной раз отказать, но де Трэй снова вперед него вставил своё слово:
- Что если мы сыграем на недавно купленный мною стилет? Он же вам понравился?
Улыбка сошла с лица Максимилиана и в глазах появился небольшой огонёк азарта. Нет, игра его по-прежнему не интересовала, но вот возможность получить то, что он хотел, прельстила. Что ж, всего одна партия и они с Робином освободятся от навязчивого собеседника.
- Но что же вы хотите взамен? Мне нечего поставит против вашего стилета, - честно признался граф Золотой.
- Ничего не нужно. Я ставлю стилет, а вы составляете мне компанию в игре. Если вы выигрываете, вы получаете свой приз; если выигрываю я, то буду весьма благодарен за потраченное на меня время и попытку как-то меня развлечь.
- По правде говоря, это немного не честно с моей стороны… - засомневался Максимилиан.
- Я настаиваю на этом варианте. Идемте. Эй, - громко крикнул он матросам, приближаясь к их импровизированному игральному столу. – Посторонитесь-ка. Позвольте мы с графом Золотым сыграем партию. 
Робин непонимающе посмотрел на друга, но молча последовал за ним. Всё же, наверное, другого выхода, кроме как согласиться, граф де Трэй просто не оставлял. 
- Во что вы предпочитаете играть? – вежливо поинтересовался граф, забирая колоду у одного из матросов и перетасовывая её в руках.
- Мне не важно. Я одинаково плох во всех карточных играх, - признался Максимилиан.
- Ну раз всё равно, то игру выберу я.
Граф де Трэй разложил на двоих карты одной из самых популярных и известных игр в обоих государствах.
- Вы знаете как играть в это? – никак не обозначив название для неё, дэльфиец с интересом проследил как Максимилиан берет свою стопку карт и пытаясь понять знаком ли для него такой расклад.
- Да, я знаком с этой игрой, - ответил триэрец.
- Отлично. Ну что ж, начнем.
- До какого счета играем?
- Я не знаю как у вас, а у нас играют до тридцати пяти.
- Пусть будет до тридцати пяти, - согласился Максимилиан.
Это была, наверное, самая легкая игра из всех известных. Все правила её заключались лишь в том, чтобы поочередно тянуть карты из колоды, пока один из игроков не наберет нужное количество очков.
Робин, не интересовавшийся подобными развлечениями, встал чуть в стороне от Максимилиана и скучающим взглядом рассматривал горизонт. Матросы, собравшиеся было понаблюдать за игрой аристократов, были попрошены удалиться на некоторое время слугой графа де Трэя. «Господа играют! Нечего пялиться» - сообщили им, добавив что по окончании игры их позовут обратно.
Максимилиан вытянул карту, посчитал очки и подождал, когда то же самое сделает и его оппонент. Граф де Трэй играл не спеша, от чего Максимилиан начинал где-то глубоко внутри выходить из себя. Одному хотелось поскорее закончить это, и он уже пожалел, что вообще согласился, второй же пытался растянуть появившуюся забаву на как можно дольше времени. 
Пока Граф Золотой на секунду задержал взгляд на новой вытащенной карте, прибавляя её очки к своим уже имеющимся, граф де Трэй столь же быстро размял затекшую руку, державшую веер из его карт, согнув её в локте и тут же выпрямив обратно. Это резкое движение привлекло внимание Робина и он невольно перевел взгляд с горизонта на игрока. На коленях у дэльфийца, скрытых ящиком от взора Максимилиана лежала карта рубашкой вверх. И только Робин успел её заметить, как граф де Трэй, легонько тряхнув ногой, сбросил её на доски, тут же наступив сапогом другой ноги.
- Граф, ваша карта, - сделал шаг в сторону дэльфийского графа Робин. – Вы уронили её.
- Что? Какая карта? – непонимающе поднял глаза на него игрок.
- Я не знаю какая, - еще не осознав, что этот жест был сделал нарочно и никак иначе, Робин продолжил. – Вы наступили на неё сапогом.
Максимилиан уже понял, что сидящий напротив него пытался сжульничать и поддержал Робина:
- Пересчитайте свои карты. Возможно, вы и впрямь потеряли одну, - он знал, что если оппонент избавился от одной, значит она превышала лимит очков и если он сейчас её поднимет, то признает себя проигравшим.
- Вы верно шутите? – не отступал де Трэй. – Вы хотите сказать, что я не честно играю? – В его глазах загорелся недобрый огонек и Максимилиан догадался, что просто так он это уже не оставит.
- Нет, я хотел сказать, вы обронили… - тише добавил Робин, понимая, наконец, что произошло и в чем он обвиняет графа.
- Вы понимаете, молодой человек, что вы оскорбляете своими домыслами человека чести, - де Трэй поднялся с ящика и его рука потянулась к эфесу, висящей на боку шпаги. Максимилиан, имеющий более хорошую реакцию, чем Робин и понимающий куда ведет разговор, подскочил со своего места следом за дэльфийским графом. И пока рука того тянулась к своему оружию, рука графа Золотого с резким лязгом вытянула свою шпагу.
- Вы играете не честно, граф! – громко заявил он, выставив в сторону де Трэя клинок. – Я не потерплю подобного отношения к себе.
Дэльфийский граф слегка опешил, не ожидая, что его опередят с вызовом. К тому же он не собирался драться с графом Золотым и эта внезапная перспектива привела его в замешательство.
- Вы признаете, что вы проиграли и отдаете мне обещанный приз или мы будем драться? – продолжил Максимилиан.
Де Трэй не знал кто из двух друзей лучше владеет шпагой, но интуитивно Робин казался ему менее опасным. Возможно, это было только лишь предположение, но человек, увлекающийся оружием, не мог не уметь владеть шпагой. Робин же не проявил ни малейшего интереса в оружейной лавке и на протяжении всего недолгого знакомства не выказал в себе твердого характера, а разве человек без твердого характера может уверенно держать шпагу? Но теперь выбора не оставалось.
- Вы хотите, чтобы граф де Трэй признал себя мошенником? – поднял гордо голову он. – Такого не будет.
Снова железный звук вынимаемого оружия и дэльфиец принял боевую стойку напротив Максимилиана. 
- Что ж, хорошо. Вы хотели развлечься, думаю, у нас это получится, - граф Золотой сделал резкий выпад, который был отбит, и тут же вернулся на место.
На поднятый шум вернулись матросы, ошарашено глядя на происходящее. Кто-то из них предложил позвать капитана, кто-то кинулся прочь, видимо, ухватившись за эту идею, остальные же столпились на безопасном расстоянии, не зная как реагировать на происходящее. Они бы с радостью выкрикнули что-нибудь наподобие «давай, коли его!», но не зная кто из двоих победит и что сделают с теми, кто позволит себе смеяться над господами, предпочитали помалкивать. 
Корабль слегка качнуло, но оба дуэлянта продолжали крепко стоять на ногах, обмениваясь легкими ударами и пытаясь изучить друг друга. Максимилиан позволял себе чуть больше атаковать и понемногу заставлял противника пятиться. С обеих сторон прибавлялся любопытный народ и появились уже солдаты из личной охраны посла.
- Что здесь происходит? – кричали те, кому положено сохранять порядок на корабле, но кто совершенно не ожидал увидеть беспорядок от столь высокородных особ.
- О, ничего страшного, - выкрикнул в ответ граф де Трэй. – Мы просто пытаемся выяснить с графом кто же из нас прав.
Закончив свою мысль, он рванул вперед, вытягивая во всю длину руку и протыкая клинком воздух, потому как Максимилиан успел увернуться от опасности и, воспользовавшись рискованным приемом противника, ударил шпагой по его вытянутой руке. Но дэльфиец, казалось, обладал молниеносной реакцией или же предвидел такой ход, отдернув руку в верном направлении, и клинок едва не зацепил его рукав.
Теперь уже Максимилиан сделал шаг назад и, на секунду обернувшись, увидел облокотившегося на планширь мальчишку и перевесившегося через него, чтобы как и все наблюдать за дуэлью. Он торчал за спинами матросов и пока на него никто не обращал внимания.
Дуэлянты снова обменялись ни к чему не приведшими ударами и оба начинали терять терпение. Защищались каждый превосходно и чтобы пробить оборону нужно было пойти на какой-то рискованный удар, подставив свой бок или даже живот, чтобы подобраться к телу противника.
- В чем дело, господа? – сверху послышался голос капитана.
Оба дуэлянта подняли головы в сторону палубы надстройки. В этот момент судно в очередной раз качнуло и гораздо сильнее, чем в первый. Все стоявшие снаружи - и дуэлянты, и зрители - навалились на фальшборт и тут же отпрянули назад. В ту же секунду раздался негромкий вскрик, следом за которым раздался всплеск воды за бортом. Лица всего экипажа и пассажиров обратились в ту сторону. В темной волновавшейся от ветра воде то появлялась, то пропадала голова мальчика лет восьми, которого сразу же узнал Максимилиан и, конечно же, капитан судна. Мужчина мгновенно побледнел и казалось какую-то секунду-две перебарывал внутри себя что-то и, наконец, ринулся на главную палубу. Но пока он сбежал вниз, граф Золотой успел опередить его. Отбросив в сторону шпагу и скинув с себя плащ, он перепрыгнул фальшборт, оказавшись в холодной воде. Граф де Трэй только успел открыть рот, а Робин, оглядевшись, нашел канат и, пока Максимилиан доплыл до барахтавшегося мальчика, скинул ему один конец, обмотав вокруг своей руки второй. 
- Вытаскивайте графа! – скомандовал капитан, обливаясь холодным потом и предчувствуя неблагоприятный конец у этого путешествия.