Родан. Война безумия.

Ведьминские дети

1

После того, что случилось в этом городе, весь мир узнал о нем. И спустя долгие годы, страшные истории ходили про мертвый город, в один миг, лишившийся всех жителей. Именно с него начался конец  привычного для всех мира.

-Ах, ты, сученка! – слышалась громкая брань в темном, грязном проулке – Обокрасть меня решила?

-Нет, дяденька, что вы?!- говорил испуганный девичий голос – Вы же сами выбросили объедки на помойку!

Послышался хлесткий звук от пощечины.

- Ах ты тварь, еще и упираешься!? – кричал голос – Это мои объедки, я их выкинул для собак, которые сюда жрать  ходят, а не для тебя! Отребье!

Последнее слово как бич хлестнуло по ушам девочки.  Слезы от боли и обиды градом катились по ее грязному лицу. Рваная рубаха кое как залатанная и мужские обрезанные штаны, бывшие ее одеждой все были в грязи. На кануне  был дождь, и все улицы тонули в грязи не имея мощеных дорог.

- Я научу тебя как со старшими разговаривать!- кричал мужской голос.

Он принадлежал толстяку с красным лицом. По одежде было видно, что это ярко выраженный средний класс города Тэйд. Всегда чистая хлопковая одежда и отсутствие мозолей на руках указывал на то, что человек держал какую-то лавку.

Девочка лет десяти лежала на груде мусорных отбросов силясь подняться. На лице образовались белые полосы кожи под смытой слезами грязью. Даже сейчас было видно как сильно приложился мужчина, дав пощечину. Щека заметно покраснела, даже под налетом пыли это было видно.

Мелькнуло две тени в неясном свете одной из лун Родана. Металлический прут с размаху опустился на колено толстяка. Он закричал и упал от боли. Тем временем мальчик девяти лет подбежал к девочке  схватил ее за руку.

- Бежим – крикнул он.

Возле толстяка стоял еще один паренек , ему исполнилось уже тринадцать лет. Он замахнулся еще раз прутом и ударил по другой ноге, после побежал за удаляющимися детьми, оставив толстяка валяться и орать на куче отбросов.

Бежали они довольно долго, пока свернув в очередной проулок, и не пролезли в дыру, что была в заборе. Оказавшись возле старого заброшенного дома без крыши, дети обогнули его и вошли в дверной проем, не имевший двери.

Внутри оказалась обжитой лишь одна комната, если так можно было сказать. Кучи, грязного, трепья валялись по углам. Доски, положенные на камни служили столом. Из посуды был только кувшин без горлышка для воды и три глиняные тарелки, обожженные на костре очень толстые и грубой работы. Постель заменяла куча соломы поверх которой накинули рваное полотно. По середине комнаты пол был вымазан глиной, а поверх нее уложен камнями, судя по золе это заменяло им камин в холодные дни и они разжигали тут костер, чтобы согреться. Огонь для костра брали где-нибудь в городе, потом бережно несли домой, и разжигали поленья.

Питались, чем попало. На помойках находили все мало-мальски съедобное и несли домой. Тут уже делили поровну и ели. Летом было проще, можно было насобирать ягод всяких плодов, орехов по осени. Даже иногда мясо ели когда Торгид, старший брат поймает на силок какую-нибудь дичь, но то было совсем уж редко. Также разоряли гнезда птиц из-за яиц, порой доже ящериц и змей ели. О детях никто не заботился. С момента кончины их матери они были предоставлены сами себе.

Их мать обвинили в ворожбе и показательно сожгли на костре. Инквизиция отобрала жилье в пользу церкви и выкинула детей на улицу. Вернее сначала их определили в приют, но из-за вечных издевок и побоев они сбежали из него когда их в очередной раз отправили собирать милостыню. Сбежали и сбежали, тремя ртами стало меньше, и их никто не искал потому.

Запыхавшиеся дети уселись на свою кровать. Девочка плакала от страха, обиды и боли. Младший обнимал ее. Его звали Солох. Вот в комнату вошел Торгид. Он подошел к девочке и протянул ей конфету на палочке. Иногда уму удавалось стянуть что-нибудь такое на базаре, и он радовал сладостями младших по случаю. Девочка взяла ее и потихоньку перестала лить слезы.

- Кристюш, зачем ты ходишь по темноте? Тебя ж могут обидеть. Видишь они какие? Им плевать на нас, мы хуже собак для них.  – говорил он о людях – Кто тебя защитит, если обижать будут опять?

- Я хотела хлебушка найти покушать, он вкусный такой. – отвечала та в свою очередь.

- Ну ничего я его наказал чтоб не обижал тебя, – гордо заметил подросток и обняв поцеловал ее – есть только мы в этом мире. Все остальные враги, запомни это! Только мы позаботимся друг о друге. Будь осторожнее, хорошо Солоша знал, куда ты пошла – потрепал он по взрослому, волосы брата.

- Ладно, давайте спать ляжем, сегодня тепло – проговорил младший.

- Да давайте спать, поддержала девочка.

Двое уснули быстро, а вот Торгид долго не мог уснуть. Он знал, что за нападение на человека их будут искать, как же быть завтра. Он самый старший, значит должен быть опорой для них. Им никто не поверит, что это была защита сестры, спасибо мамочке, которая вздумала людей лечить за деньги.

Утро приходило лениво, словно нехотя поднимало свое облачное одеяло. День обещал быть ясным. Жили они в маленьком городке, где-то в землях Ароктиды. Сам он был грязным и далеко не преуспевающим. Из-за того, что он был на западной территории Таапшита, далеко за Западным пределом и даже страной страшных полу монстров обладающих разумом и строивших свои жилища высокими башнями по сотне метров, торговли почти не было.  На территории земель Ароктиды городов было не так уж и много, да и добираться до них довольно тяжело. Можно конечно торговать с этими разумными созданиями, но жуть страшно, очень уж они полюбляют  человеченку отведать. В общем, копошатся все в своей грязи и так и живут.

2

Тейт начинал утро, как и прежде.  Люди шли заниматься своей повседневной работой превращающейся в рутину.  Торгид и его младшие шли по одной из грязных улиц города. Они направлялись в лес.  Из города было только два выхода. Дети спокойно преодолели стражу которая тут стояла больше для виду. Ворота закрывали на ночь. Мало ли какая зверюга захочет из лесу в город прогуляться.