Родина моей души - Россия

6 ГЛАВА

Прошло около полугода с того момента, как Миша переехал к бабушке в деревню. Среди утренних криков петухов и шелестов берез жилось хорошо, даже очень, особенно после всех событий, которые до сих пор острой болью отзывались в сердце мальчика. Он вспоминал те времена с непередаваемым страхом, который заставлял мальчика дрожать. Это были невыносимые дни, но Миша пытался не думать о них, устремляя взгляд на спокойное голубое небо, в котором шумели лишь птицы.

Единственное, что было трагически печально, это обида на родителей. Мальчик до сих пор был уверен, что они без веской причины бросили его, возомнив себя героями, которыми не являлись, по стойкому мнению Миши. Он не понимал значения их порыва и никак не мог принять их уход. Конечно, в нем говорила обида ребенка, который хотел, чтобы родители всегда были рядом в такие трудные времена. Он хотел жить счастливо… И жаль, что мальчик в тот момент совсем не понимал, что они как раз боролись за это — за его будущее. Ведь если его Родина погрязнет в предателях, которые хотят уничтожить все живое и прекрасное, то он уже никогда не сможет быть счастливым. Именно за его счастье Варвара и Роман так отчаянно боролись. В конце концов, они отдавали долг перед великим местом, которое приютило их души. И они никогда никого не призывали к этому — этот выбор они сделали сами. И каждый делал свой выбор, который посчитается правильным, если он делается абсолютно искренне...

Бабушка Аглая пыталась образумить Мишу, чтобы тот не думал о своих родителях скверно. Ей тоже было тяжело, но та всеми силами своей теплой улыбки пыталась ободрить мальчика. Все было тщетно — детская обида оказалась такой большой, что, кажется, переросла самого мальчика. Он без особой нежности и любопытства читал письма родителей, потом выкидывал их, не дочитывая до конца, потому что, как тот говорил, они писали одно и то же. Сердце бабушки Аглаи обливалось кровью — и самое ужасное было то, что Миша даже не осознавал, что очередное выброшенное письмо родителей могло стать последним…

И к счастью или сожалению, наступают такие дни, когда приходится осознать то, что раньше никак не мог понять.

В тот день Миша прошел в кухню, удивленный непривычной тишиной, в которой даже не раздавались отдаленные голоса из телевизора. Он не так давно пришел с прогулки, поэтому с особым желанием хотел есть, но ужина на столе не было. И это было странно, отчего сердце мальчика тревожно затрепетало. Миша обошел все комнаты, как всегда пахнущие свежим деревом вперемешку с запахом икон, но не нашел и следа бабушки Аглаи, которая хоть и часто уходила из дома по делам, но всегда предупреждала внука. Мальчик не на шутку перепугался, но тут его взгляд привлек беспорядок в коридоре. Черная сумка бабушки лежала перевернутая и оттуда вывалились вещи: помада, ключи, документы, зеркало и много другое — будто в спешке задели и не обратили внимание. Но куда спешила бабушка Аглая? И почему любимая сумка была так небрежно оставлена в темном коридоре?

Спустя минуту Миша будет биться в истерике. И если бы он это знал, то никогда не сделал бы следующее… Рядом с бардаком таинственно лежали два конверта, явно прибывшие издалека. Возможно, это очередное послание от родителей, подумал Миша. Секунды размышлений — и мальчик взял первый конверт с письмом, начиная почти непроизвольно читать. Текста было мало, но мальчику хватило слов: «с прискорбием сообщаю, что Ваш сын ШАДРИНА Варвара …». Наверное, мальчик был слишком поражен непонятными ему не детскими словами, поэтому вместо истерики он открыл второй конверт, совсем не заметив, как дрожали его маленькие руки. Содержание второго конверта было таким же по-особенному крушащим мир под ногами: «…с прискорбием сообщаю, что Ваш сын ШАДРИН Роман Николаевич геройски погиб…»

— Память о вашем сыне навсегда сохранится в сердцах его товарищей, — с наступающей болью и дрожащей губой тихо произнес Миша.

Конверт вывалился из его рук на пол, как и хрупкое, уже побитое сердце мальчика, который начал терять сознание. Руки тряслись, голова гудела, глаза застилали слезы, а тишину заполнил истошный крик. Мальчик не мог поверить этим строчкам, которые твердили, что его родители погибли. Что Миша больше не услышит успокаивающий и порою властный голос матери, не надует губы на замечания отца и что он никогда — никогда не сходит с папой на рыбалку, о которой так мечтал. Миша никогда не произнесет слово «мама» и «папа» в чей-то адрес. Неужели мир так жесток, что способен оставить Мишу одного, словно мамонтенка из мультфильма, над которым всегда плакала мама? Неужели сердцу Миши суждено разбиться в столь юном возрасте от самой большой боли в его жизни?

Миша не был маленьким, чтобы знать о существовании смерти, но был слишком юным, чтобы узнать о смерти своих родителей. Если бы кто угодно сейчас посмотрел на эту картину, где мальчик сидит на полу и закрывает мокрое лицо руками, то сам бы оказался в подобной истерике. Это было невыносимо. Было безумно больно, будто мальчика ударили чугунной сковородкой. Он не хотел верить в это. Даже обида, которая вскоре вернется, на некоторое время позабылась — были мысли лишь о том, что его любимые и единственные родители погибли. Это было великой трагедией в жизни Миши. Маленькому мальчику думалось, что он не переживет ее.

Перед глазами стояло лицо мамы, которая даже в самые страшные ситуации говорила, что все будет хорошо. Вот и сейчас Миша мечтал, что мама придет, погладит его по плечу и скажет, что все это глупая ошибки и все на самом деле хорошо. У мальчика было такое ощущение, будто откуда-то на него смотрят темные глаза Романа, который всегда говорил, что нужно слушать маму. Мальчик вспоминал того, когда видел в последний раз: с огромным страхом, но с неистовым рвением в глазах, которое мальчик запомнил на всю жизнь. На секунду Мише подумалось, а что было в глазах отца, когда тот погиб — но эти мысли заставили лишь сильнее взреветь.