Родная партия

Глава 1. Ядерная война

– Андрюша, а ты смотреть выступление Трампа не собираешься? – мать, озабоченно выглядывая из кухни, ожидала моего ответа. Телевизор светил голубым в её напряжённое от трансляции лицо, а клубы пара из раскрытой посудомойки придавали происходящему необычный фон замирания от ужаса. Как всегда, её донимала бытовая скука, и эту пустоту она затыкала просмотром телепередач. – Что-то важное грядёт!

– Да что грядет? Опять лопоухие политики на испуг брать будут.

Айфон с утра гудел. Я успел только почистить зубы, зарядить айкос и бросить в рюкзак ноут с парой книг по учёбе.

– Куда же ты тогда?

– В универ. Куда ж ещё.

Мать в смущении приложила палец к губам:

– Послушай, ты только послушай! Господи, за что нам всё это? – её каждодневные политические причитания о том, как мир сошел с ума и скоро будет война, разбивали утреннее настроение вдребезги. Единственное спасение заключалось в бегстве.

– Лан, я в метро, пора на учебу…

– Ну подожди! Ну посмотри, что делается. Вдруг этот урод Трамп что-то важное скажет!

Вынуждено прошу Алису включить телевизор в гостиной – на экране светилось срочное сообщение с подзаголовком: «Важное обращение к российскому народу, господину Путину и мировому сообществу».

«О, так вот это ответочка за Гренландию? – первое, что пришло в голову. – Или за ту мифическую подлодку? Вот и дошутился, 2028 год становится последним»

Речь уже шла минуты три или четыре, и старик Трамп с лютым автозагаром и золотистой кукурузной шевелюрой, сидя за столом в Овальном кабинете, интенсивно говорил на камеру.

– Мы преодолеем все препятствия, которые встанут перед величайшим американским народом – величайшим из всех народов в истории. Я благодарен Америке за доверие, предоставленное мне тремя годами ранее. В своей речи после победы я обещал, что буду бороться. Буду защищать каждого американца, каждого гражданина великой Америки. Сам Господь Бог благословит нашу страну, он помогает мне в эту наитруднейшую минуту – и во время выборов, и во время побед над американскими врагами, и в момент гнусного покушения на мою жизнь.

– Мама, я пошёл.

– Послушай до конца, вдруг что-то важное, – мать принесла мне зонт. – Держи, опять забыл.

Трамп по бумажке перечислял старые претензии, про которые я слышал не единожды: то Китаю, то России, то Дании и Мексике; указательным пальцем грозил за Украину, рисуя страшную перспективу всем обидчикам. Всё это звучало многократно и изо всех щелей последний год. Мне приходилось конкретно закукливаться, лишь бы не лезла в мою голову политота.

– Андрюша, ну что творится? Ты бы за город уехал, погостил где-нибудь подальше от столицы. Ладно с ним, с университетом! Может, уедешь в Сербию к сестре? – голос у мамы дрожал.

– Не добивай мои последние нервные клетки, пожалуйста.

Звонок от Аслана: он сегодня весь на спорте, просит прислать эссе, а ещё уговорить старосту, с которой у меня, по его словам, три года дружба в десны, проставить посещение в журнале. Товарищу пора прайс-лист выкатить за оказание срочных спасательных услуг.

Обувшись и одевшись, я тихо открыл дверь и скользнул в подъезд, вызвал лифт и побежал по Нагатинской. В ушах играл Rendez Vous, тёмной лирикой покрывавший московскую мостовую; листва шуршала под ногами, никто о ней не заботился, никому она оказалась не нужна; человеческие лица, и без того каждодневно невзрачные, сегодня выглядели особенно настороженными и сморщившимися в прищуре. Многие прятали взгляд в асфальт, не то от ветра, не то от страха.

Что такое? Холоднее ведь не стало, ветер тот же, речи те же. Трамп – просто бизнесмен, его угрозы за последнее тупогодье я стоически принимаю в грудь. Ну пошумит, ну выторгует что-нибудь, и всё.

В метро розоволосая проверяющая, крепко усиленная двумя росгвардейцами с лицами твердой неприкаянности, остановила командирским жестом; она взглянула на проездной, на меня, потом на студак – и всё в какой-то известной только ей последовательности.

– Ве-ли-хов. Так. Андрей. Ага. Всё ясно, – женщина прищуром сравнивала лицо с фотографией. – А почему такие разные?

– Я хайер поменял.

– Чего ты поменял?

– Прическу.

– Вот по-русски и говори.

– Можно мои документы? – я разозлился. – На пары опаздываю.

Двое росгвардейцев чёрной горой повисли надо мной: «Успеешь ещё, пацан!»

– Ты разве новости не читал? – контролёрша своим прищуром скоро сожмёт гримасу до состояния тире.

– Нет.

Она хотела что-то сказать, но вернула обратно уставшей рукой мои документы.

На эскалаторе у всех глаза в белые экраны. Я подглядел через плечо мужику – Трамп уже красный, как его галстук, и позади него какая-то карта с отметками.

«What time, does it matter?», ритмично доносилось из эйрподсов. Чёрт, я свой доклад на почту преподу не отправил. Пока до универа не доберусь, нужно успеть ему скинуть, а то опять будет минуту распекать.

Хлопок в плечо. Я тут же напрягаюсь, оборачиваюсь. Женщина с горящим белым взглядом, в осеннем балахоне и с перекошенным беретом на голове что-то тараторила.