Родная партия. Том 2

Глава 4. Вверх и форвертс

Посадка в Бирюзовом зале ресторана была слабой, несмотря на январский вечер. Однако это не мешало нам скрасить жизнь в «Праге». Тем более такая встреча…

Я собрал всю команду: Сергея Курочку, Ивана Витальевича С., только вернувшегося в страну после поездки в ГДР, и даже Татьяну Гиоргадзе, поначалу стеснявшуюся, удалось уговорить присутствовать на этой встрече.

Они ещё не знали, какое предложение мне сделал Лигачёв, да и волновало их совсем другое. Мое возвращение радовало и пьянило их: они расспрашивали про здоровье и искренне расстроились, когда узнали про ранение. Даже Иван, будучи человеком с эмпатией размером со спичку, принял угрюмый вид.

— Давайте выпьем за счастливчика, добряка, нашего дорогого товарища Андрея! С возвращением! — хлопнул по здоровому плечу Курочка. — Ну же, все вместе!

Иван тоже положил руку на плечо — правда, на нездоровое, из-за чего мне пришлось сдерживать возмущение от колющей боли.

— С возвращением из Афганистана, — его усы, черные и смолистые, смягчились улыбкой. — Отлично, что удалось вернуться раньше, чем закончилась эта неожиданная командировка… Как там?

— Там плохо, — признался я.

— У-у-у-у, сейчас будет политическая лекция о проблемах интернационального долга, — Курочка встал с шампанским. — Но прежде тост. Пусть Андрей поднимется ещё выше. Таких коммунистов в стране — вольных, нетривиально мыслящих, действительно прогрессивных, — у нас очень мало. Так что мой тост: Вверх и форвёртс*!

— Ура-ура-ура! — подала голос весёлая Татьяна.

Чокнулись, выпили и закусили, и Курочка попросил дать полчаса добрых разговоров обо всём: «Как же мы по тебе соскучились, комсомолец!». Я вежливо слушал и поддерживал разговор, хотя и намеревался перевести ресторанный ужин в плоскость рабочих обсуждений.

За время моего отсутствия перемен было немного. С одной стороны, я должен радоваться этому обстоятельству — не прозевал какой-нибудь важный исторический поворот. С другой стороны, раз ничего не произошло, то и локомотив истории движется по тем же рельсам, что и прежде. И моё влияние всё так же равно нулю.

— Максимыч, кстати, в последние дни декабря довёл до конца постановление по комсомольской работе, — Курочка ловко закинул себе в рот зелёную виноградину. — Всё о том же информационном обеспечении.

— О чём речь? — спросил я.

— Наверху недовольны тем, что мы собираем в плане информации и что передаём.

— Ну, естественно… — прошептал рядом Иван. — Наверху раньше не хотели знать правды, а теперь спохватились.

— А ещё нас посетил генсек ООН, Перес де Куэльяр, — заметила Татьяна.

Она сегодня была в скромном платье, в спокойном бежевом тоне. Её руки от стеснения прятались под стол. Ей было неудобно. Ей было неприятно. Возможно, даже тяжело. Она согласилась присутствовать только по моей большой просьбе.

— Когда это случилось?

— В середине ноября.

— Ясно… Интересные люди вас посещали, конечно…

— Ладно, Андрюха, хватит уже тянуть кота за то самое место, — Курочка махнул, как будто разрешил: — Вижу, тебя разрывает нам рассказать. Ну что, на какие мысли тебя навёл Афганистан?

— Если кратко: катастрофа.

Тишина за столом.

— Впечатляющий вывод. Он войдёт в политический доклад генсека на съезде? — пошутил Курочка.

— Я на полном серьёзе. Мы теряем деньги, время, ресурсы, людей, чтобы получить ровным счётом ничего. Как результат, ни нормальных реформ, ни нормальных условий для решения текущих проблем. Это положение меня в корне не устраивает.

— Крамольненько, — иронично заметил Иван.

— Зато как есть. Трушно говорю.

— Чего сказал? — Загоготал Курочка. — Ты на пуштунский язык перешёл?

Ой, как же тяжело на эмоциях не возвращаться к зумерскому сленгу!

— И я собрал вас для того, чтобы обсудить выход из ситуации.

Ребята переглянулись.

— Афган тебе солнцем вдарил, Андрюх?

— Нет, Сережа, я считаю, что нужно что-то менять, и нам следует действовать.

— Мы уже как-то обсуждали это… По-ленински вскрывали недостатки, так сказать. Товарищеская дискуссия, да.

— О, это когда Андрей запалил за столом диссидентские разговоры? — Курочка снова кинул в рот виноградину. — Хм, это было забавно. Не, ну так-то я согласен. Движение стопорится, ускорение как не было, так и нет.

— Именно. Афганистан — проблема номер один в международной повестке.

— Ну, заговорил-то как, Андрюша… Государственный муж, Генеральный секретарь ЦК.

— Дай ты ему высказаться, — внезапно вставил Иван. — Андрей, говори дальше. Мне очень интересно.

— То, что я видел в Афганистане, напоминало мне сказку про… забыл название. Труд, который бесполезен…

— Сизифов? — уточнила Татьяна.

— Да! Он самый. Мы сидим в Афганистане, вздыхаем и ждём перемен, а тем временем страна не только не превратилась в социалистическую, но наоборот — становится антисоциалистической. Это второй Вьетнам, если так можно выразиться.