Родовое проклятье или А есть ли счастье?

Глава 28.

Я раскрыла тетрадь на первой странице и бережно погладила ее рукой. Выхватив из текста несколько строк, прочитала: «Димка из 9 «А» поставил подножку и дернул меня за косичку». Улыбнувшись, я решительно захлопнула тетрадь. Как бы мне не было любопытно, читать я не буду. Когда-то давно я тоже вела дневник, прятала его постоянно, кстати он до сих пор лежит между стеной и шкафом в бывшей нашей, теперь в Ланкиной комнате, я совсем забыла про него.  И я бы не хотела, чтобы кто-нибудь прочел его. Надо будет забрать… Дневник я отдала бабе Груне и вернулась к прерванному занятию, то есть к написанию шпор.

Вечером, я заглянула в комнату бабы Груни, пригласить ее попить чай перед сном. Женщина сидела на кресле с дневником дочери в руках и смотрела вперед абсолютно пустыми глазами. Я подошла и села перед ней на корточки.
- Баба Груня, - тихонько позвала я и дотронулась до ее руки.
Женщина вздрогнула и перевела на меня затуманенный, непонимающий взгляд.
- Баба Груня, - вновь позвала я.
- А? – взгляд прояснился и сфокусировался на моем лице. - Когда Софочка попала в ту страшную аварию, мне врач в больнице сказал, что не борется моя девочка за жизнь, не борется… - крупные слезы катились по ее морщинистым щекам.
Женщина протянула мне тетрадь, раскрытую на последней исписанной странице: «Зачем мне жизнь, раз его нет рядом?.. Без него нет смысла в жизни…». Слова были размыты слезами, то ли бабы Груни, то ли самой Софочки.

- Моя девочка встретила мужчину и влюбилась, - очень тихо начала рассказ баба Груня, мне приходилось напрягать слух, чтобы разобрать каждое слово. – Мы были больше подруги, чем мать с дочкой. В тот день она вбежала в квартиру, вся такая раскрасневшаяся, счастливая: «Мама, я кажется влюбилась!», - воскликнула она, кружась вокруг меня. Ей едва исполнилось девятнадцать, а ему было уже почти тридцать. Узнала я об этом несколько месяцев спустя, к тому времени роман у них окреп, и она уже не представляла своей жизни без него. 
Я внимательно слушала рассказ женщины и воображение рисовала Софочку, неизвестного мужчину, ох как я ее понимала… Устав сидеть на корточках, я просто опустилась на пол. 
- Рассудив, что он уже взрослый, уже успел нагуляться, - тем временем продолжала баба Груня, - подумала, пусть играют свадьбу, раз любят друг друга, рожают деток... Я захотела с ним познакомиться, Софочка привела своего Андрюшу к нам в гости. Высокий, красивый, чернявый… А какими влюбленными глазами он смотрел на мою девочку… Мы сидели за столом, разговаривали, чем больше мы общались, тем сильнее он меня покорял… Удивительный мужчина. Вот я и завела разговор о свадьбе. Он напрягся, слегка замялся, а потом сказал, что не привык врать и сейчас не будет: у него есть жена и ребенок. По реакции дочери, я поняла, что для нее это не секрет. А он продолжал говорить… Что вот встретил он мою Софочку и влюбился, как мальчишка… Что семью бросить не может, потому что не может... Давно они вместе, через многое прошли... И ребеночек у них... И от Софочки отказаться сил нет, очень любит он ее… Вот я и сказала тогда моей девочке, что не гоже уводить мужчину из семьи, что на чужом несчастье своего счастья не построишь… Она плакала, говорила, что больше жизни любит его, что готова всю жизнь быть просто его любовницей… Я тогда накричала на Софочку, - женщина будто постарела на глазах, - сказала, что мол ты еще молодая, найдешь свое счастье и настояла, что бы она рассталась с ним… Из глаз моей девочки ушло счастье, она ходила по дому, как тень и ничего ее не радовало… А потом случилась та страшная авария… - Баба Груня посмотрела на меня, в ее глазах было столько боли, - Я вот думаю, не вмешайся я тогда, может и жива была моя девочка… Пусть была бы всю жизнь в любовницах, зато была бы жива…
Женщина как-то сгорбилась, закрыла глаза руками и горько расплакалась. Я подсела к ней на подлокотник кресла, обняла, прижала к себе, но слов утешить, облегчить ее боль у меня не было. Что бы я сейчас не сказала, это не уменьшит ее горе, единственно за что я себя корила, что отдала ей дневник, я то думала, что детские записи дочери принесут ей радость… Мы еще долго просто обнявшись сидели в комнате бабы Груни.  

Когда прозвенел будильник, острое желание было встать и выкинуть его в окно, я бы с удовольствием это и сделала бы, да телефон было жалко. В универ пришла злая и невыспавшаяся, впрочем, мне это не помешало хорошо сдать экзамен. Следом из аудитории выскочила Наташка, радостно размахивая зачеткой. 
- В кафе? – предложила она.
- Спать! – отрицательно покачала я головой.
- Ну на пол часика… -  подруга умоляюще смотрела мне в глаза. - Всего на пол часика...
- Ладно! На пол часика и по домам, - сдалась я.
Выйдя из дверей универа, мы увидели знакомую фигуру. Заметив нас, парень пошел навстречу. 
- Привет девчонки! А я вас жду! – радостно поприветствовал нас Пашка.
Я укоризненно посмотрела на подругу: вот засранка… Наташка в ответ растерянно покачала головой.
- Привет! Какими судьбами? – поздоровались мы.
Как оказалось, Наташка в разговоре упомянула, что у нас сегодня первый экзамен, вот он и решил нас поздравить… Тем более в общаге никого нет, скучно… Втроем мы пошли в кафе и пол часиком увы не ограничились. С Пашкой было спокойно и весело, я видела, что нравлюсь парню. Но, во-первых, мое сердечко уже занято, а во-вторых… Ну вы понимаете… Я отмела его пылкое желание проводить меня до дома, и оставив обескураженного парня на остановке, села в подошедший троллейбус. Удобно, ну или не совсем удобно, устроилась у окошка и прикрыла глаза. Дома ждали меня баба Груня, к утру, кстати, уже более-менее пришедшая в себя после вчерашнего потрясения, Мотя и кровать…