Рогатая ведьма для подлого дракона

Глава 2.

Карета подпрыгнула на очередной кочке, из-за чего я ругнулась уже, кажется, в миллионный раз и потерла голову, которая снова ударилась о стенку.

Мы ехали целый день, и признаться, я уже буквально вешалась со скуки. Развлечений-то вокруг совсем никаких. Разве что можно поглазеть на совершенно монотонный пейзаж... Но это такое себе удовольствие, конечно, весьма и весьма сомнительное.

Побарабанила пальцами по коленке и, ни на что не надеясь, отодвинула шторку, ожидая увидеть всю ту же неменяющуюся картину — поля, усыпанные еще не успевшими завянуть желтыми и голубыми цветами, с редкими проблесками деревьев. Время от времени, в поле моего зрения попадал какой-нибудь случайный, что шел по дороге, почти всегда неся огромную суму. Обычно когда до прохожего доносился стук копыт и скрип колес, он по привычке отходил в сторону, но поворачиваясь, чурался и отскакивал с пути, осеняя себе защитным знамением Первобога.

Еще бы. Бедняги.

Поди, за всю свою жизнь мертвечинку только на погребениях и видели. Да и та была достаточно воспитана, чтобы как-то держать себя в рамках приличия и спокойненько лежать себе в гробу, не брыкаясь. А этот скелет с блестящими на солнце белоснежными костями не только не думал лежать, как ему и положено, но и еще и очень даже живенько подгонял лошадок и угрожающе клацал челюстями, когда те не слушались. К слову, коняшки — тоже не будь дураками — не слушались крайне редко.

Так вот.

Ничего нового в окне я увидеть не ожидала. Я точно знала, что до столицы, в центре которой как раз и находилась академия, еще было ехать и ехать. А значит, мы могли добраться до нее не раньше завтрашнего дня. Отчего-то я даже и предвидеть не могла, что в нашем маршруте фигурирует остановка на ночлег. Но она была...

Кони встали перед невысоким приземистым и пузатеньким домиком, который носил гордое название таверны. Оттуда доносились пьяные выкрики, визги женщин и веселая музыка. К общей симфонии присоединялись лошади, которые ржали тут неподалеку — в стойлах, примыкающих к таверне.

Я осмотрелась, поражаясь, насколько выгодно разместился хозяин сего места — как раз на перекрестке пяти дорог. А я еще удивлялась, откуда в простой придорожной таверне такой наплыв посетителей. Ведь рядом со строением стояло, по меньшей мере, десяток карет.

Кинула подозрительный взгляд на окна, в которых как раз мелькнула чья-то пьяная в стельку, но весьма и весьма довольная рожа. Как бы ни оказалось так, что тут и вовсе мест нет. Оглянулась на своего кучера, тот ответил мне подбадривающим синим взглядом и проговорил: «Заселяйтесь», сам же принялся распрягать лошадей.

Забудем о том, что у меня совсем не было опыта в подобных вещах, я вообще дом покидала всего-то пару раз, но всегда с родителями. Выпятив грудь колесом и вздернув подбородок до небес, я глубоко вздохнула и зашагала к двери.

Та распахнулась прямо перед моим носом, едва не подарив мне восхитительный фиолетовый синяк на носу, который сочетался бы с моими синими глазами получше всяких сапфиров. Опираясь на дверь на меня смотрел паренек с немытыми сальными волосами, которые липли к его лицу. Глаза парня были собраны в кучку. Он пьяно икнул, вскинул голову и широко улыбнулся.

— Уйди, блюмп[1] ты вонючий, — сморщилась я, прикладывая к носу ладонь, чтобы хоть как-то защитить себя от этого ужасного смерда, исходящего от паренька. По-моему даже упомянутые блюмпы следят за собой более тщательно. А ведь они известные свинтусы!

Пьянчужка харкнул себе на ладонь и прилизал волосы, которые, и без того стали почти единым целым с головой.

— С превеликим удовольствием, — невнятно пробормотал он заплетающимся языком, улыбнулся шире, отчего его лицо стало еще более глупым, и рухнул к моим ногам.

Я сморщила губы и переступила через него.

Зато, какой улов! Первый день на свободе, а уже мужчины прямо-таки к ногам валятся! Да, пусть мужчинка так себе, не умен, не красив, да и манеры у него оставляют не просто желать, а прямо-таки молить о лучшем, но ведь это только начало!

К моему сожалению, внутри было ничуть не лучше.

Въедливый, неприятный запах мужских потных тел глубоко пропитал стены этой таверны. Не помогали ни расставленные на подоконниках цветы, ни ароматические трубки, которые дымились и торчали по углам.

Помниться матушка всегда раскуривала такие, после того, как к нам захаживал наш сосед, граф Люпшо. Это был мужчина многих талантов — был он и умен, и стар, и вонюч. Не знаю, как у матушки хватало сил сидеть с ним положенные полчаса, а потом ссылаться на важные дела и прогонять его из нашего поместья.

Боясь задохнуться, я не стала отнимать от лица руки в перчатке, которые, кстати, были выписаны из столичного каталога моды, и которые были предметом моей личной гордости. Ведь я сама сидела над ними целую ночь и кропотливо, высунув от усердия кончик языка, пришивала к ним драгоценные камушки, чтобы у сестры лицо от зависти на утро перекосилось. Впрочем, так и получилось! Какое удовольствие я испытала в тот миг, и не передать.

Прямо передо мной на пол упали двое мужланов, которые с остервенением били друг друга в лицо и выбрасывали резкие слова. И вот уже и три особи предположительно мужского пола пали ниц передо мной... Да это успех!

Обойдя их, я осмотрела переполненный обеденный зал в поисках хозяина.