Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 4 Сваты

Сквозь окна в пол уже была видна карета, запряженная шестеркой белых лошадей. Даже отсюда вензель на двери, вспыхивающий от солнца золотом, слепил глаза.

Глория села на стул перед пианино. Так, чтобы ее было видно во всей красе – вполоборота, что подчеркивало изящный профиль.

- Да убери ты цветы отсюда! – рыкнула на нянюшку, что поставила на инструмент вазу и тем самым заслонила ее неземную красу.

Нацепив на лицо добрую, мечтательную улыбку, сестра опустила руки на клавиши. По гостиной потекла веселая музыка. Слишком фривольная и легкомысленная, как на мой вкус, но ее любил король, а его мнение тут же становилось истиной в единственной инстанции – как и должно быть с монархом, что с блеском выиграл войну, которую затеял еще его батюшка.

Кстати, наши гости Годфорды были в чести при дворе. Тем лучше. Надеюсь, они заберут у нас Глорию. Очень сильно надеюсь! Та с самого детства третирует меня. Задирает при каждом удобном случае, высмеивает, а иногда и поколачивает. Мама не обращает внимания, ведь она первенец, ее любимица. С тех пор, как умер батюшка, стало совсем невмоготу. Хоть из поместья сбегай. Но куда? И кому я нужна?

Улыбнулась через силу и приветливо посмотрела на вошедших в дом мужчин. Первым горделиво вышагивал папаша Годфорд. Известный щеголь был одет в блекло-голубые тона и немного напоминал голубя с набитым зобом, ведь выбранные цвета лишь подчеркивали его туго обтянутый мужским корсетом живот. Но ему явно было плевать. Он смотрел по сторонам с видом победителя, высоко задрав свой внушительных размеров нос, на котором поблескивало пенсне, обсыпанное драгоценными камнями.

Светлые волосы, уложенные по последней моде, в виде гривы льва, якобы небрежно откинутой назад, падали на его по-женски узкие плечи. Пышно повязанный шейный галстук удерживала на короткой шее заколка с огромным рубином. Но камень мелькал лишь в тот момент, когда его не прикрывали многочисленные подбородки. Из-за них я мысленно нарекла гостя индюком. А что, подходит к его напыщенности.

Следом за отцом шел Джордж, высокий голубоглазый блондин, весьма худощавого телосложения. Довольно симпатичный парень правильными чертами лица явно пошел в покойную матушку. А вот волосы до плеч, уложенные попроще, чем у батюшки, точно унаследовал от последнего.

Хотя выглядел он милым, располагал к себе теплой улыбкой и показался хорошим человеком. Конечно, не пообщавшись с незнакомцем, мало что можно о нем понять. Иногда люди умеют удивлять. Но чаще, правда, разочаровывать.

Матушка, к примеру, сейчас тоже источала флюиды добра и любви, изображая гостеприимную хозяйку дома, что по большим праздникам смиренно омывает ноги нищим, а в свободное от рукоделия время спасает в близлежащем лесочке выпавших из гнезда совят. А я знала, что более жесткой, даже жестокой порой женщины на свете не сыщешь.

Но театр продолжался.

- Добро пожаловать, дорогие гости! – заливалась маменька, так широко улыбаясь, что видны были все белоснежные, безукоризненно мелкие зубки – что весьма больно кусали, мне ли не знать.

Образно, конечно. Благовоспитанная леди никогда не опустится до позорного «куся», но сумеет ранить словом или приказать исполосовать твою спину розгами так, что мало не покажется. Хотя после того, как батюшка ушел в мир иной, она и самолично не брезговала надавать младшей тумаков, синяки от которых, огромные, расплывающиеся по коже темно-синими и багровыми кровоподтеками, проходили неделями.

Почему доставалось только мне, а не Глории и Сьюзан, я не знала. Тихо плакала в своей маленькой комнатке, уткнувшись в плечо няни, и давала себе слово, что непременно стану лучше, чтобы мама полюбила и младшую дочь тоже. Старалась изо всех сил, но ничего не помогало. Почему так? Внятного объяснения не имелось.

Иногда темными безлунными ночами, когда и проблеска света не было в комнате, где правила тьма, я признавалась себе - в самой глубине души, шепотом – мать ненавидит меня…

- Что ты молчишь? – ее раздраженным шипением донеслось до моего слуха.

Я вздрогнула и поняла, что задумавшись, не заметила, как она обратилась ко мне.

- Простите, матушка, - пролепетала, ощутив, как запунцовели щеки.

- Вечно витает в облаках, - со смехом пояснила та, оставаясь на вид благодушной, но я заметила, как прищуренные глаза двумя кинжалами впились в лицо.

- Мой точно такой же, - махнул рукой старший Годфорд. – То в книжках пропадает, то на пианино тренькает. На улицу носа не заставишь высунуть!

- Благопристойный сын, это же просто мечта, - подыграла мама.

- А как же юношеские забавы? – не согласился гость. – Кутежи да приказы? Чтобы вспомнить было чего в старости. Но да уж коли нет того в человеке, то нет. – Вздохнул. – Да теперь уж и поздно. Ведь прибыли мы к вам, милейшая леди Робертина, чтобы посвататься.