Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 9 Стерпится - слюбится

Луг искрился от росы, словно посыпанный бриллиантами. Моя кобылка неслась сквозь ранее утро, едва скинувшее туман, как надоевшее одеяло, и от ее копыт брызги летели во все стороны, рождая множество крошечных радуг. И хоть у меня уже и ноги промокли, и подол начал липнуть, тяжелея, даже не думала останавливаться. Ощущение полета расправляло крылья за спиной, рождая ощущение, что сейчас мы с лошадью взлетим в лазурную высь, оставив все проблемы навсегда позади.

Но проблема – в белом костюме, с галстуком-бабочкой и напомаженными волосами встала на моем пути, напомнив, что убежать не получится.

- Доброе утро, Летиция, - радостно улыбаясь, сказал Джордж, подъехав на белом роскошном жеребце.

- Доброе, - жених так улыбался, что сердиться на него не хотелось совершенно.

- Погода чудная сегодня, не правда ли? – парень явно не был ловеласом. Чувствовалось, что он нервничает.

- Скажите, вы уже говорили с отцом? – а я, когда переживаю, иду напролом. Няня говорит, как медведь через бурелом, только ветки трещат!

- О нашей с вами свадьбе?

Нет, о прекрасном летнем деньке! Я сжала вожжи и стиснула зубы. И тут же стало стыдно за свою раздражительность.

- Говорил, разумеется, - Джордж кивнул и замолчал, снова испытывая мое терпение на прочность. Как бы мне вдовой не стать, не успев побыть женой!

- И что сказал батюшка о ваших планах?

- Ну… - жених отвел взгляд и покраснел.

- Я бы хотела, чтобы вы были со мной честны.

- Не заставляйте это повторять, Летиция, пожалуйста! – он с мольбой воззрился на меня.

Видимо, папа против. Я помрачнела и велела:

- Говорите, как есть. Правда всегда лучше лжи, даже если она кусается.

- Кто кусается, правда или ложь?

- Джордж! – теперь умоляющим стал мой взгляд. – Скажите уже.

- Хорошо, - покорился со вздохом. – Отец сказал, что леди Робертина сожрет нас с вами, э-э, прямо так, даже потрошить не будет.

Хм, кажется, мне преподнесли мягкий вариант ответа Годфорда старшего. Но даже он был весьма точен. Я хихикнула. Сначала от облегчения, что будущий свекор не против свадьбы. Затем от того, что представила лицо маменьки, когда выяснится, кого именно выбрал в жены Джордж. А потом и вовсе расхохоталась, представив, что нам придется убегать от рассерженной матушки, изрыгающей проклятия в адрес нелюбимой младшенькой. Представляю, в каких грехах меня обвинят! Список будет весьма длинным.

От моего смеха лошадь «затанцевала», волнуясь. Конь суженого присоединился к ней.

- Спокойно, малышка, - натянув поводья, погладила ее. Негоже будущей леди Годфорд падать из седла, у нее скоро свадьба.

- Вы не сердитесь? – жених тепло улыбнулся, когда наши скакуны успокоились.

- На что?

- Мой отец бывает несдержан, у него сложный характер. Может сказать нечто неподобающее. Да и шутки у него порой, э-э, на любителя.

- Зато он, очевидно, привык говорить правду в глаза.

- Этого не отнимешь. Его многие за это не любят.

- Я, напротив, ценю честность.

- Тогда позвольте спросить, Летиция, вы согласитесь стать моей женой? – выпалил парень и побледнел, как мелкая кашка, что курчавилась по краю тропинки, бегущей через луг.

У меня нет выбора. Едва не произнесла вслух колкую фразу, что вертелась на языке, обжигая его горечью. Если хочу свободы от матери, нормальной жизни, семью, то должна принять предложение – пока леди Робертина не сжила младшую дочь со свету. Няня права, это мой шанс. И вполне может статься, что единственный.

- Да, я стану вашей женой, - твердо ответила, глядя в глаза Джорджа.

Тот просиял, как небесный камень, падающий на землю. Это немного приободрило меня. Жених порядочен, красив, влюблен и не глуп. Не грешно ли желать большего? А все остальное… Ну, не зря же говорят, стерпится-слюбится.

Будущий муж ускакал – радовать папу сокровенным «да» и планировать, как все это сообщить моей матушке и выжить. А я осталась посреди луга. Солнце уже высушило росу, можно было спокойно прогуляться. Отпустив кобылку пощипать травку – зная, что лошадь далеко не уйдет, прошлась по лугу, который разливался вширь, как океан, усыпанный цветами.

Тут скромницы-ромашки с дружками-васильками подставляли личики солнечным лучам, и щеголи-маки алели, жаждали внимания, и чуть поодаль кивали в такт ветру, нежничая друг с другом, будто влюбленные, сиреневые колокольчики. Над всем этим невесомо парили разноцветные бабочки, словно подмигивая мне трепетанием своих нежных крылышек.

Все благоухало, переливалось, торопилось жить и любить. Было сплошным удовольствием идти, позволяя высокой траве щекотать кончики пальцев и ладоши. И тоже, как цветы, бездумно подставлять лицо солнышку – без опасения услышать негодующее шипение матери, ругающей за то, что сняла шляпу с широкими полями и теперь, не сумев сберечь болезненную модную бледность, буду позориться загорелым, как у крестьянки, лицом.

Улыбнувшись – мне доставляло удовольствие такое непослушание, вошла в небольшую рощицу и замерла, будто с подошв ботинок в землю проросли корни.

Потому что мне в лицо полетели комья земли!