Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 10 Землеройка

Эт-то что еще такое?! Отступив на шаг, попыталась протереть глаза, но мокрые комья залепили их, вызвав слезы.

- Да чтоб вас крокоидол сожрал! – выкрикнула в сердцах, адресуя проклятие темной, по виду мужской фигуре, очертания которой проглядывали сквозь грязь.

- Эти твари предпочитают со мной не связываются, - бархатным голосом донеслось в ответ.

В тоне проскользнула уже знакомая усмешка и хрипловатые, царапающие нотки, которые точно где-то слышала.

- Как вы сами помните, - продолжил мужчина, и мне в руку всунули что-то мягкое. Кажется, платок. – Идемте, здесь ручей, - нахал ухватил под локоток и увлек в сторону. – Присядьте на корточки.

Он опустил мои руки в прохладную воду. Умывшись и кое-как прочистив глаза, посмотрела на него, готовясь обрушить на наглеца все свое негодование.

- Подождите, - тот вскинул руку вверх, отнял у меня платок, и усмехнувшись, уточнил, - никакой краски на лице нет?

- Вам-то что? – обиженно огрызнулась. – Да и умывалась только что, сами видели.

- Бывает, что дамочки водостойкой гадостью намажутся, а потрешь чуть-чуть, начинает истинная натура проступать сквозь слой штукатурки. – Он бесцеремонно принялся тереть мои брови и щеки.

- Что вы творите? – попыталась высвободиться, пока нахал прополаскивал кусочек ткани в ручье.

- Делаю из землепашца красивую девушку, - с силой потер подбородок. – Вот теперь получше стало.

- Лучше станет, когда извинитесь, - ехидно намекнула ему, поднявшись с колен и отряхивая подол, хотя это было бесполезно, платье надо срочно отправлять стирку, иначе ощущение, что в нем цветы пересаживала.

- Я вас просто не видел, - как ни в чем ни бывало, нахал пожал плечами.

- Так себе оправдание. И вообще, по какому праву вы на землях моей семьи какими-то непонятными раскопками занимаетесь, будто гигантская землеройка? – заглянула за его плечо и увидела большую яму. – Надеюсь, вы себе могилу роете.

- С чего такие выводы?

- С того, что она вам непременно понадобится, когда моя мать узнает о вашем самоуправстве в наших владениях. В ней леди Робертина вас и закопает, чтобы сэкономить время.

- То есть, вы ей нажалуетесь? – его глаза заискрились смехом.

- Ну, могу не ябедничать, но при одном условии, - с трудом сдержала довольную улыбку.

- Надеюсь, ничего непристойного? Я порядочный негодяй, а не прощелыга легкого поведения! – красивые мужские губы изогнула ухмылка.

- Вы!.. – почувствовала, что мои щеки запылали ярче маков на лугу.

- Кажется, нам не понадобится ваша грозная матушка, вы сами меня закопаете в этой яме, - наглец рассмеялся.

- Вполне возможно! – грозно свела брови к переносице.

Но маневр не удался – мужчина шагнул ко мне и, встав почти вплотную, прикоснулся к волосам.

- Что вы… - пробормотала смущенно и задохнулась от нехватки воздуха из-за сердца, что внезапно бросилось вскачь. Вся суровость мигом улетучилась, уступив место растерянности.

- Там была земля, - пояснил он и отступил. – Итак, что же за условие, миледи?

О чем он говорит? Позабыв обо всем на свете, уставилась на него, напрочь утратив нить разговора.

- Я на вас так влияю? – уточнил, явно довольный собой. – Что вы все позабыли?

- Простите, но вы не столь неотразимы, как думаете, - одарила его язвительной улыбкой. – Для того, кто считает себя настоящим кавалером, вы не в ладах с нормами простых приличий. Они у вас хромают на обе ноги и весьма основательно. Вы ведь даже не удосужились представиться, хотя встречаемся мы с вами уже второй раз.

- Второе свидание, а вы до сих пор не знаете моего имени, какой ужас! – негодяй наигранно хлопнул себя по лбу. – Позвольте исправить допущенную оплошность, миледи, я Богдар Кавендиш. К вашим услугам. Защищу от крокоилодов, нахамлю, закидаю землей, сумею смутить шуточками на грани приличия. Обращайтесь, коли возникнет надобность. – Он отвесил поклон.

Неугомонный хохотун, ясно. Вздохнула смиренно. Мой папа таким был. Розыгрыши, шутки, подколы – его стихия. Все то, что терпеть не могла мама. Но несмотря на все это, она его любила. Одержимо, до одури, ревнуя даже к воздуху. Не зря среди ее подруг не было ни одной хоть мало-мальски симпатичной. Да и служанок она подбирала таких, чтобы были размером с огромную бочку, как повариха Лара, либо страшненьких, как ее любимая подлиза вездесущая Клотильда. Даже к охотничьим псам, которых отец разводил, хотя и не любил охотиться, матушка испытывала неприязнь – потому что папа их обожал.

Когда муж умер, леди Робертина, как мне показалось, утратила все человеческое, что он в ней будил. Перестала улыбаться, радоваться чему-либо, замечать красоту вокруг. Это словно ушло в могилу вместе с ним. Мама же стала генералом в юбке, с камнем в сердце и непробиваемой броней на душе.

Я мотнула головой, прогнав воспоминания и вовремя вспомнив, что за условие хотела поставить этому наглецу.

- Итак, милорд Кавендиш…

- Вынужден вас прервать, - он снова ухмыльнулся – похоже, это его любимое занятие. – Я не дворянин. Так что лучше обращайтесь ко мне по имени.

- Исключено! – помотала головой, с сомнением глядя на высокого и даже чересчур красивого мужчину.

Не дворянин? Как так? В нем за версту чувствуется благородная кровь. И речь, как бы он не старался ее разбавить шутками-прибаутками, вовсе не крестьянская. Да и по фигуре, рукам с длинными пальцами, как у пианиста, видно, что он не горбатился с ранних лет на полях с утра по позднего вечера. Странно. Что-то точно не сходится.