Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 13 Не родись красивой

- Постойте, - передо мной поставили тарелочку с пирожным в виде дерева. – Вам в подарок наш новый десерт «Волшебное древо» в честь праздника, - защебетала продавщица. - Три шоколада, посыпка миндаль. – Она широко улыбнулась и положила на краешек ложечку с витой изящной ручкой. – Очень вкусно, попробуйте! Приятного аппетита и пусть священное древо исполнит ваше сокровенное желание!

Вздохнув, поблагодарила и, подхватив угощение, встала у одного из круглых столиков – подальше от Кавендиша. Но это меня не спасло. Едва успела отправить в рот тающее на языке угощение, как он возник рядом.

- Добрый день, миледи Летиция, - красивые губы изогнулись в красивую улыбку. – И приятного аппетита!

- Спасибо, - ответила, позабыв нормы приличия и поторопившись.

Как следствие – закашлялась. Крошки изо рта полетели во все стороны. Получилось некрасиво. Та еще вышла леди, н-да. Ругая себя, густо покраснела.

- Вы не подавились? – заботливый мужчина взял стакан, что стояли тут же на столике, плеснул в него воды из графина и поставил передо мной.

Это вы мне поперек горла встали, хотелось бы ответить, но помешал кашель. Изведя все салфетки, я все-таки привела себя в порядок и смахнула в ладонь крошки со столика.

- Как вам пирожное? – невинно глядя в мое, уверена, все еще красное лицо, осведомился нахал.

Как будто я успела вкус почувствовать.

- Понравилось, - буркнула, промокнув губы. – Простите, нужно идти, у сестры сегодня день рождения.

- Почему у меня ощущение, что вы сбегаете? – на губах снова заиграла ухмылка.

И почему взгляд сам останавливается на них, а я ничего не могу с собой поделать?

- Вы вновь себе льстите, месье Кавендиш, - постаралась придать голосу, осипшему после кашля, язвительный оттенок.

Не могу сказать, что получилось. По ощущениям колкую фразу пробасил простуженный шахтер.

- Вы раните мое самолюбие, - прижал руку к сердцу и склонил голову на бок.

- Если это уменьшит ваше раздутое самомнение, значит, пойдет на пользу, - я пошла к выходу.

На улице потихоньку вечерело. Сумерки медленно изгоняли жару, укутывая город плащом прохлады. Последние лучи солнца растворялись на горизонте, что изо всех сил наливался закатом, готовым полыхнуть своим ярким ежедневным представлением.

Газовщик неторопливо шел вдоль улочки, подставляя лесенку к фонарю и зажигая газовое освещение. Оно еще было в новинку, поэтому многие останавливались посмотреть и мужчина, явно довольный, чувствовал себя, должно быть, актером.

Я подставила лицо теплому ветерку и вздрогнула, когда рядом раздалось:

- Погода сегодня прекрасная, правда?

Опять он! Да будет ли от этого мужчины хоть где-нибудь спасение?! Мной снова овладело раздражение. И почему никак не получается сохранять спокойствие и просто обдавать нахала равнодушием? Мужчины его не терпят и быстро отстают от девушки.

Резко повернувшись к нему, готовая дать резкую отповедь, наткнулась взглядом на серебристую шуршащую бумагу.

- Вот, вы забыли в лавке, - он протянул мне пакет с леденцами для брата и обезоружил очередной улыбкой.

- Спасибо, - пробормотала смущенно.

- Вы будете на празднике? – как ни в чем ни бывало продолжил Кавендиш. – У того самого маркидара, где мы встретились?

- Нет, конечно, - помотала головой.

- Матушка не отпустит гулять с чернью?

- Не отпустит гулять ночью, - уточнила я и увидела няню, что спешила к нам, на каждом локте держа полную доверху корзину.

- Это кто еще такой? – хмурясь, вперила взгляд, подойдя к нам. – Ишь, перья распустил, гоголем перед моей девочкой красуется! Вон пошел, пока шею не намылила тебе, охальник!

- Простите, миледи, - мужчина поклонился мне. – Вынужден срочно уносить ноги, пока еще жив!

Смеясь, он пошел дальше по улочке.

- И почему ты с ним болтаешь посреди улицы, Летти? – няня переключилась на мое воспитание. – Не подобает леди так себя вести! Порядочный милорд должен быть представлен девушке матерью или родственником. В крайнем случае – общими друзьями на балу или еще каком светском мероприятии. А от тех, кто вот так попирает все обычаи, добра не жди. Такие голову девичью вскружат, дело свое сделают, да и утекут, как туман по реке. А ей только слезы в подушку и останутся – взамен попранной репутации!

- Ты права, милая, прости, - я подхватила одну из корзин, охнула. – И как ты ее несла? Там что, вся казна города? Тогда бежим скорее, пока стража не нагнала!

- Зубоскалка, - беззлобно фыркнула женщина, зашагав к каретам, что ждали на той стороне дороги. – На минутку одну оставить нельзя. Только отошла ведь, уже парни слетелись, облепили, соловьями разливаются, мою голубку соблазняют, кабачком им по хребтине б дать, охальникам!

- Какие парни, нянюшка? – я помогла ей поставить корзины на задним кареты и натянула крепящие веревки. – Всего-то один и был. И то пару минут поговорили всего.

- А остальные-то не видала, как на вас смотрели? – она запыхтела, завязывая узлы. – Зырк да зырк на тебя! Все ж до единого! И пошто такая раскрасавица-то ты выросла? – она вдруг отпустила веревку и с тоской взглянула в мое лицо. – Ох, не к добру ж это! Не потерпит леди Робертина такой цветок распрекрасный у себя под боком! Не зря ж говорят, не родись красивой, а родись счастливой…