Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 14 Разнос от маман

Когда мы с няней вернулись домой, замок Штейн-Зольц уже переливался всеми цветами магических фонариков, напоминая игрушечный домик фей, подаренный Глории на пятый день рождения. Она всегда получала самые лучшие подарки – так хотела мама. Папа не спорил, ведь она была их первенцем. Нам со Сьюзен тоже дарили отличные вещи. Я очень любила книги, и папа всегда презентовал мне самые интересные издания. А Сью обожала платья и украшения.

Но после смерти отца все резко изменилось. Мой день рождения сначала стал совсем незаметным, что обосновывали трауром, а со временем про него и вовсе забыли. Сначала я получала книгу, часто из нашей же библиотеки, платья, что не подошли сестрам. А потом все ограничилось лишь тортиком от няни.

Причем почему-то всегда совпадало так, что мои ужасные проступки всплывали ровнехонько накануне того праздника, что все ждут. Не доглядела с братом, не успела с вышивкой, не выполнила или не так выполнила поручение. Всегда находилось, за что меня наказать и потом сказать, что какой тебе праздник, ты так плохо себя вела!

Я вспоминала об этом, пока мы с няней шли по разукрашенному саду, готовому к приему гостей в честь праздника Глории. Сердце царапала обида и ревность. Им подвывала зависть. Плохое трио. Да я сама себя чувствовала очень плохой. Недостойной материнской любви, завидующей сестрам, чужому празднику. На душе было гадостно.

Остановившись, задержала дыхание, чтобы не дать слезам прорваться. Подошла к качели, на которой меня так часто качал папа. Так его не хватает! Слезинки все же полились, заскользили по щекам горячими ручейками.

- Вы просто неумехи! – раздалось из распахнутого окна, и я тут же перестала плакать. – Сплошное разочарование! Как так можно?

Кого она распекает? Служанки что-то натворили? Подошла чуть ближе и увидела мать, грозно глядящую на понурившихся Глорию и Сьюзан.

- Джордж – отличная партия, и притом простачок, а вы не можете его обаять? – продолжила она. – Да там делать нечего, самая тупая девка справится! Как можно этого простофилю упустить? Вы точно мои дочери, вас не подменили на каких-то идиоток?

- Мама, он от меня сбегает, - капризно протянула старшая, вскинув на нее глаза. – Все перепробовала, даже, - смущенно отвела взгляд, - щиколотку ему показала, как ты учила, а он…

- Что?

- Смотреть не стал, засобирался домой!

- Малохольный! – леди Робертина скрипнула зубами. – А ты чего молчишь? – посмотрела на притихшую среднюю.

- Я тоже пыталась. Мы по саду гуляли, он его очень хвалил. Сказал, что, - наморщила лоб, припоминая, - что у него оригинальная ландшафтная композиция.

- И все? Вы сад обсуждали?

- Нет. Еще я ему песню пела, которую сама сочинила. Но он ее не дослушал. Глянула, а его уже и нету, сбежал.

- Любой бы сбежал, если бы услышал твое пение, - Глория не упустила случая куснуть.

- Мама-а-а-а! Ну чего она! – губы Сью, мигом надувшейся от обиды, задрожали.

- Цыц, обе! – прикрикнула мать.

- Знаешь, сдается мне, что у Джорджа кто-то другой на примете имеется, - вдруг сказала старшая.

- Первая здравая мысль, - с неохотой согласилась леди Робертина. – Кто?

- Не знаю.

- Неумехи, говорю же! – мама шлепнулась в кресло и прижала ладонь ко лбу. – Идите, у меня от вас мигрень разыгралась. Готовьтесь к празднику, скоро уже гости начнут приезжать. И будем надеяться, что именно сегодня жених не оплошает, не упустит такого повода, как твой день рождения, Глория, чтобы сделать предложение! Ступайте!

Я отошла от окна и тоже прошла в свою комнату. На подушке заметила конверт. Он был надушен и красовался печатью Годфордов на сургучной пломбе. Сердце екнуло, но вовсе не от радости, а от беспокойства. Джордж совсем голову потерял! Я разломила печать, открыла письмо и, пробежав глазами, тут же зажмурилась. Как можно быть таким неосторожным! Так нас мгновенно раскроют. Если бы послание нашла и прочитала мать…

Могу лишь представить последствия такого фиаско. Наверное, она достала бы лук, чемпионкой по стрельбе из которого была в юности, когда училась в магической академии, и превратила бы меня в бегающего по лужайке ежа! А сестры помогли бы ей освежевать труп.

По спине пробежала капелька пота. Быстро встав, сожгла компрометирующее письмо. Пора собираться ко дню рождения.

Новых платьев у меня не было, потому выбирала по степени изношенности. Выбор оказался, прямо скажем, небогатым. Все, что не вышло из моды настолько, чтобы сделать меня посмешищем для гостей, я носила еще когда папа был жив. Вот это серебристое платье ему особенно нравилось.

Я погладила рукой деликатно искрящийся шелк. Он говорил, что с ним мои глаза приобретают загадочную глубину. Покрой классический, шнуровка на спине. Декольте очень смелое, но можно быстренько пришить кусочек эльфийского кружева, как всегда и делала, и проблема решится.

А к нему надену серебристый кулон, подарок отца на последний день рождения. Помню, как теплый искрящийся камень лег в мою ладонь, и от него словно волна тепла пошла к сердцу. С тех пор я носила этот талисман, не снимая, пряча под корсажем, ведь мама его почему-то на дух не выносила, да и Сью пару раз пыталась «взять поносить», чтобы потом никогда не отдать.

Я подняла волосы наверх, в высокую прическу, открыв шею. Няня всегда говорила, что она сама по себе мое украшение. Кстати, об этом. Нужно еще упаковать в подарочную бумагу кошель, что я вышила для Глории. Корпела над ним несколько месяцев. Даже такой привереде он точно понравится, хотя от нее и спасибо не дождешься. Что ж поделать, такой уж уродилась моя старшая сестра. Какими бы мы все ни были, это все-таки моя семья, другой не будет.