Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 17 Мы любим тех, кто...

Богдар

Прикосновения рук были назойливыми. Даже наглыми. Они разбудили меня, вырвав из ровного сна – как всегда, без сновидений. Дыхание не сбилось. Лежал все также, чувствуя, как сквозь рогожку, постеленную на сено, спину колко давят сухие травинки сена. Потные ладошки не унимались. Ползли по груди, до пупка, оставляя неприятно-влажные дорожки. Пора это прекращать.

- Тирса, что вы делаете, позвольте узнать? – спросил, открыв глаза.

Девушка, что лежала рядом, даже не смутилась. Рот, и без того растянутый, лягушачий, стал еще длиннее из-за ухмылки. Нахалка заправила за ухо рыжую прядь – явно наигранным жестом, и придвинулась ко мне поближе.

- Всегда хотела узнать, какова ваша кожа на ощупь, Богдар, - ответ был томным и сопровождался похлопыванием опахала из накладных ресниц.

Зеленые глаза, что сияли из-под них, бесстыже заскользили по мне. Вздохнув, скрипнул зубами. Даже если бы эта девица была мне интересна до сего эпизода, то мой теперь мой пыл непременно угас бы, как костер под дождем. И когда маленькие, самовлюбленные пигалицы поймут, что взрослого мужчину нахрапом и распутностью не взять? Мы же не кролики, чтобы оголтело набрасываться на них, возомнивших себя роковыми соблазнительницами.

Прикрыл глаза веками и усмехнулся. Хотя любопытно было бы посмотреть на Грирдара, узнай он, что нанятый им учитель для сына обесчестил его любимую невинную дочурку. Наверное, черные пышные усы, которыми он так гордился, отвалились бы от негодования. Но в этом случае мне пришлось бы покинуть поместье. А такой роскоши себе позволить не могу. По крайней мере, сейчас. Лишь когда узнаю правду.

- Вы такой красивый! – жарко выдохнула Тирса, продолжая оставлять потные дорожки на моем животе.

Зря задумался. Малышка сочла молчание одобрением «ухаживаний» и продолжила домогаться меня с удвоенным пылом.

- Хватит! – рыкнул строго, перехватив шаловливые ручки, что жаждали познакомиться с мужским естеством.

- Почему? – капризно надула губки, видя, что я во всех смыслах остаюсь к ней глух.

- Вы ребенок, милая, - поднялся, понимая, что послеобеденный сон отменяется.

- Вовсе нет! – запротестовала девица, рьяно подскочив.

- Идите в дом. Вас, вероятно, папенька обыскался.

Подоставайте его, попросите подарки. Поиграйте в кукол. Разбейте сервиз, в конце концов. Или чем вы там еще в свободное от ничегонеделания время заняты обычно?

- Вот расскажу ему, что вы намеки непристойные делали, будете знать! – покраснев, выпалила она.

- Воля ваша. Но тогда милорд тут же выставит меня, нерадивого гувернера, прочь, - проникновенно выдохнул в ответ, любуясь тем, как на лице этого нелогичного существа расцветает замешательство и ступор. – И мы более никогда не встретимся.

- Богдар, я этого не хочу! – прошептала девица и шагнула ко мне, вмиг растеряв всю свою напускную самоуверенность.

- Вот тут мы совершенно солидарны с вами, Тирса. Я тоже не хочу, - усмехнулся и припечатал, - вас.

- Вы!.. – она побагровела, стиснула кулачки.

Взгляд юной фурии полоснул по лицу зеленой молнией. Как бы пощечину не схлопотать. Невинные девы скоры на расправу. А у меня еще щека после вчерашней оплеухи ноет. Все-таки у Летиции тяжелая рука. Но ту пощечину за дело огреб, не придерешься. Ночь, музыка, веселье – все это повлияло вчера. Расслабился, позволил себе лишнее, увлек девушку в танец, не удержался, поддался на искушение.

Она так сияла, манила, непосредственная и красивая, что я позабыл – женщины переменчивы, будто погода. И столь же коварны. Стоило поддаться зову ее юной женственности, притянуть к себе и обмануться, приняв улыбку за разрешение, как наступила расплата. Блаженство, что едва успело расцвести на губах, крутануло водоворотом первобытного желания и опалило страстью. А следом тут же обожгло щеку пощечиной.

Я что-то пробормотал. Какую-то ерунду, даже не помню уже, какую. А потом, когда попытался объясниться, она замотала головой и, что-то бормоча, умчалась. Помедлил, бросился вдогонку, но девушка знала эти места лучше меня и успела убежать. Пошатавшись по округе, вернулся в дом Грирдара.

Заснуть пытался до самого утра. Безрезультатно, разумеется. Едва сон смежил веки, наступило утро, и поднялся мой воспитанник, Леонард. Ранняя пташка. Уроки в комнате, верховая езда, фехтование, плавание. Незаметно подоспел обед. После него и отправился в сарай, вздремнуть на ароматном сене. Но тут Тирса воспылала жаждой приключений, видите ли.

Посмотрел на девушку, что старательно испепеляла меня бешеным взглядом. Получалось у нее плохо, поэтому она злилась еще сильнее. Потом просто фыркнула и зашагала обратно в дом. Знаю, в силах юной фурии сильно усложнить мою жизнь. Но все же не так, как это удалось сделать ее папеньке, лорду Грирдару.

Но он за это ответит. Когда придет время.

Я вышел из сарая, плеснул в лицо из бочки с водой и пошел к дому. Чертыхнулся под нос, решив срезать через сад и увидев там очередное кукольное чаепитие. Мать Тирсы и Леонарда опять созвала свой цветник из подружек, и теперь дамочки распивали чаи, щебеча о всякой ерунде. Зря понадеялся, что в такую жару они останутся в доме.

- …и тут, представляете, Джордж просит руки Летиции!

Подслушанная фраза заставила меня замереть на лужайке.

- Да вы что? – дамы наперебой заохали. – Леди Робертина, должно быть, готова была сквозь паркет провалиться от позора!

- Она едва не подавилось своим веером!

- Джордж молодец! Эта девочка – сокровище. А наглая Глория – исчадие ада!

- О, Богдар, идите к нам!

Меня заметили. Надо было сделать вид, что я статуя. Или кроликом скакнуть в кусты. Но теперь уже поздно.

И неужели кто-то действительно сделал предложение Летиции? Сердце почему-то неприятно кольнуло. Хотя причем тут я?