Рогатый ребус, или Мама для сирот

Глава 24 Сплетня

- И еще одна новая буковка на сегодня, - я сжала кусочек мела и вывела на доске новый символ. – Кто знает, что это за буква? – посмотрела на детишек, что сидели за партами деревенской школы.

Уже неделю работаю тут «учителкой», как говорят местные. А что, хорошее занятие. И денежку платят, хоть и небольшую, но она все же помогает мне не сидеть на шее няни, у которой теперь живу.

- Ну, кто узнает буковку?

- Похожа на червячка, - «сообразил» мальчик на задней парте и кинул бумажным катышком в девочку.

Все захихикали.

- На гусеничку, - уточнил другой.

- Что-то такое в ней есть, - согласилась с ними. – Это буковка «З». С нее начинается слово «задира», например. У нас тут есть как раз один такой, правда?

Малышня захихикала. Урок продолжился. Мне нравилось учить деток. Даже не замечала, как песочные часики опустошались, знаменуя конец занятия. Ученики разбегались, я брала сумку и шла домой – вернее, в дом няни.

Вот и сегодня, подхватив листы, исписанные корявым, неуверенным детским почерком, вышла из школы, улыбнулась солнышку и зашагала домой. Тропинка вилась под ногами, обрамленная пушистой белой кашкой, ладошками подорожника и нежно-розовыми шариками клевера. В голове бежали мысли о том, что еще нужно успеть сделать. Воды наносить, ужин приготовить. Огородик полить. И еще, если успею…

- Да все уж слыхали об том! – шепот змеей вполз в обдумывание планов, когда проходила мимо колодца. – Бросил-то он ее не просто так. Годфорды ж чистюли такие, что и не сыскать. – Звякнуло ведро, в него полилась вода. - Поговаривают, что попортил ее Джорджик, папаня узнал и замуж такую брать запретил!

- Врешь ты!

- Чего вру? Видали их в полях, как они поутру скакали. Вот и это, доскакались!

Подленький хохот ударил по ушам. Ведро шлепнулось в черное нутро, гулко ударившись о воду – словно мое сердце. - Я замерла, шагнув поближе к зарослям, прикрывающим меня от женщин, что сплетничали у колодца. Обо мне.

- Да не так все было, - возразила двум пересмешницам третья. Колодезная ручка снова заскрипела натужно, гремя цепью – поднимая ведро, полное до краев. Я сама не сразу привыкла так его достать, чтобы не расплескалась половина. Целое искусство, как оказалось. – Парень выяснил, что девка-то уже порченая, батьке поведал о горе своем, тот и отозвал предложение брачное мигом. Брак браком, но девка в него нужна не бракованная.

- Ни сватана, ни венчана, а дырочка проверчена! – пропел кто-то под язвительный хохоток других. Вода снова полилась в ведро. – А с виду-то такая порядочная наша учителка, положительная вся, на нее и не подумаешь!

- Вот и уложил нашу положительную кто-то в полях!

Мерзкий хохот взорвал мои уши.

- И кто же хоть сподобился, а, как думаете?

- На празднике Древа ее видали с этим, гувернером грирдаровским, - женский шепот кусал так больно, что я задержала дыхание. – Целовались они, сказывали. Поди не просто так сосались. Значит, было у них чего. Может, и то самое. Успел этот знойный Кавендиш поперед растяпы Джорджика!

- А он ничо такой, - мечтательно протянул кто-то. – Как глянет, так дрожь по коленок! Знатный кавалер! Я б тоже на месте учителки не устояла.

- Да кто б тебе предложил-то бы!

- А самое-то главное слыхали? – подключилась новая сплетница. – Младший-то Годфорд не долго страдал. Новая зазноба уж у него.

Ведро позвякало язвительно, словно тоже глумилось надо мной.

- Да ты что? Уже новую невестушку себе приглядел? – раздалось на разные голоса. – Вот шустрый хулиган, выходит. А казался-то паинькой, будто ни разу девок и за сиськи не держал!

- И вы нипочем не поверите, бабоньки, кому Джорджик предложение-то только что вот, в обед, сделал! – торжественно заявила принесшая свежую сплетню женщина.

- Нежто Глории? – загомонили остальные. – Чего молчишь-то, сказывай уже! А то раздраконила любопытство наше и молчит! Кого замуж-то позвали, а?

- Вы только не падайте! – заявила их товарка, явно довольная вниманием к своей особе и ажиотажу, что поднялся вокруг свежих новостей. – Лучше присядьте и ведерки-то поставьте, а то точно все расплескаете!

- Да не томи ж, а то точно сейчас в колодцу сбросим тебя, чтобы не мучила нас. Говори, а то терпежу никакого! Ну, у кого Джорджик руки и сердца попросил?

- Ох, не поверите – у Сьюзан! – выпалила сплетница.

Все замолчали.

- Да как же? – раздалось неуверенное через минуту замешательства. – Эту моль рыжую неудельную? Там ж ни рожи, ни кожи. На чего польстился-то?

- Зато не порченая, - объяснила самая сведующая. – Тихая девка, глупа, с наследством неплохим после папеньки, чем плохо? Деток нарожает, и то ладно. Чего еще от нее требовать?

- Верно, говоришь, верно! – снова загомонили женщины.

Дальше я их не слушала. На дрожащих ногах двинулась к дому няни. Едва дошла, честное слово. Лишь за дверью протяжно выдохнула и разрыдалась. Боль рвала грудь.

Память услужливо подсовывала воспоминания о том, какие слова говорил Джордж. Как признавался в любви, клялся в том, что сделает счастливой. А теперь, как выяснилось, женится на моей сестре. Меня же считают распутной девкой, которую никто и не подумает замуж позвать, ибо невинность свою в полях оставила. Как же так можно?!

- Ласточка моя, ну что ты, что ты! – няня упала рядом со мной на колени, прижала к себе. – Ты поплачь, деточка, выпусти боль свою. Поплачь и забудь. Пусть судьба накажет их. У нее не заржавеет, вот увидишь, - погладила по голове. – А ты прости и забудь. Оставь в прошлом. Прости и забудь…