Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Глава 6 Чрезмерная плата за авантюризм

Спустя два рассвета и два заката Эшши Рох настолько привык к необычному облику своей новой знакомой, что даже перестал нервно вздрагивать, встретившись взглядом с красными, светящимися в темноте, глазами. Справедливости ради, Люссся не только не давала повода себя бояться, но и, при всех особенностях своего облика, умудрялась производить впечатление безобиднейшего существа.

Спутники уже миновали проклятую деревеньку, где хоблин похвастался навыками ловли призраков на морковку, и Орущую чашу, родину пулинских арахнидов. Сквозь паучий лес ослика пришлось нести, так как внезапно выяснилось, что панический страх усиливает врожденную хромоту у некоторых бессловесных тварей. Рохля, который добрую (хотя какая ж она “добрая”?) милю волоком тащил навьюченное животное, и сам к полуночи окончательно утратил способность ходить, а потому Люсссе пришлось экстренно плести гнездо. После этой знаменательной ночевки межвидовой союз решительно дорос до звания дружбы.

Теперь компания, суммарно насчитывающая четырнадцать ног, две руки, четыре уха и один хвост, лежала на песчаном берегу широкой реки и наслаждалась теплыми лучами заходящего солнца. Впереди была ночь, безветренная и лунная, наполненная плеском воды, треском хвороста в костре и жареными жуками на палочках.

— Нам надо туда?

Эшши лениво приподнялся и указал на противоположный берег. Паучиха кивнула, не открывая глаз.

— А почему именно туда?

— Там я ещ-щ-ще не была.

Аргумент показался путешественнику достаточно веским, и он снова расслабился, радуясь первому настоящему привалу и мечтая о великих подвигах, несметных сокровищах и поверженных им, Рохлей, чудовищах, несомненно ожидающих его в этом неведомом пока “там”.

Но самый главный и самый неумолимый закон природы гласит: если твое воображение достаточно красочное, а тяга к приключениям сильна, фантазии могут сбыться куда раньше, чем тебе хочется и, как правило, совсем не так. Например, чудовища, которые представляются уже сразу поверженными, в реальности оказываются вполне живыми, очень активными и заслоняют собой солнце, мешая спокойно загорать.

Несчастливчик открыл глаза и, протянув правую руку, ткнул в бок задремавшую Люссси.

— Ммм?

— Над нами какие-то птицы. И они хотят нас сожрать.

Вопреки ожиданиям, паучиха не испугалась, а напротив, подскочила на месте и только что в ладоши не захлопала от радости. И то, возможно, только по причине отсутствия ладошек.

— А вот и наш-ш-ш транспорт, мальчики!

“Мальчики”, которых при виде огромных оранжевых глаз “транспорта” пробирал мороз по коже (и шкуре), не оценили такого энтузиазма и одновременно выпалили:

— И-а!

— Ни за что!

— Дос-с-стань свою заговоренную веревку, поймай за лапу одну, потом другую, — деловито инструктировала Люссся, заворачивая драгоценные сундуки с книгами и остатки провианта в походное одеяло, — потом третью. Притяни птичек поближе к земле, и я с-с-склею им клювы паутиной.

— А остальные нас пока заклюют.

— Не заклюют. Обвязываемся веревками вокруг пояс-с-са, привязываем скарб и ос-с-слика и…

— И фиг они куда полетят.

Дальше паучиха и правда не придумала, но если и был иной способ перебраться на противоположный берег, ни в книгах, ни в разговорах арахнидов он не упоминался. Кроме того, разве пристало настоящему герою искать какой-то мост, когда есть такой замечательный шанс совершить пусть маленький, пусть безумный, но подвиг.

— А вот и пос-с-смотрим! Все, я все увязала. Давай!

И Рохля, зажмурившись и впервые в жизни помолившись всем богам, которых знал, “дал”.

Основная проблема в ловле хищного “транспорта”, как оказалось, не в том, чтобы его поймать, а в том, чтобы он тебя потом отпустил. Совы (а это были именно они) действительно полетели, и даже, что удивительно, в нужном товарищам направлении. Но едва достигнув другого берега, упитанный ослик выскользнул из лап одной птицы, паучиха укусила другую, и тоже вырвалась, а хоблин, с детства боявшийся высоты, так вцепился в свою, что из ловца превратился в добычу и стремительно уносился в сторону леса.

Люссся выругалась (разумеется, исключительно литературно) и закричала, скорее из отчаяния, чем с настоящей надеждой:

— Брось ты этого кос-с-стлявого! Возьми ослика, он с-с-сытнее!

— Ты права, — согласилась сова и, спускаясь, добавила: — Спасибо.

Эшши потер ушибленный бок, посмотрел вслед своему верному скакуну и удрученно вздохнул:

— Обязательно было… так?

Паучиха ничего не ответила. А что она могла сказать? Что глупый маленький друг ей дороже глупого маленького ослика? Что она так испугалась, что готова была предложить свою жизнь вместо его? Что… Глупости, в общем, всякие.

— Представляешь, с-с-совы разговаривают, — только и ответила Люссся.