Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Глава 7 Дикий-дикий чай

Операция по спасению ослика была вынужденно отложена до рассвета. Пробираться по незнакомому лесу в кромешной темноте, царящей под густыми кронами местных деревьев, — не героизм, а полное безумие. Костер потрескивал и пускал в прозрачный, пахнущий жасмином, воздух веселенькие искры, а в котелке побулькивал чай из малознакомых, но, хотелось бы верить, не ядовитых трав. Но вместо дружеских подтруниваний или страшноватых, но уютных баек, спутники перебрасывались только хмурыми взглядами, думая каждый о своем.

Люссся, извинившаяся уже сотню раз, понимала, что имей она возможность вернуться в прошлое, все равно не стала бы ничего менять. Да, несчастное четвероногое нечто было искренне жаль, но друга-то, друга(!) — все равно жальче.

Эшши, никогда прежде не чувствовавший себя настоящим, взаправдашним героем, впервые ощущал насущную потребность спасти беззащитное, слабое существо из лап неминуемой гибели. “Хоть бы до утра его не съели!” — билась в голове отчаянная мольба с каждым ударом сердца.

— Пос-с-спи пока, — тихо и жалобно посоветовала паучиха, — я покараулю. Тебе завтра с-с-силы понадобятс-с-ся.

— Ничего, переживу как-нибудь, — буркнул хоблин и завернулся в одеяло по самый нос.

— Чай готов. Хочеш-ш-шь, я тебе жуков наловлю?

— Нет, спасибо.

Люс-с-ся встала, сделала небольшой круг по поляне, высматривая в высокой траве улиток покрупнее, нашла парочку совсем уж здоровенных (с голову Рохли, не меньше!), радостно пискнула и вытряхнула слизней из панцирей. Потом промыла добычу в речной воде, разлила ароматный отвар по импровизированным чашкам и протянула одну другу. Эшши молча принял подношение, не отрывая взгляда от пляски пламени, сделал маленький, осторожный глоток и закашлялся.

— Кх! Кх! Не пей это! — сдавленно просипел хоблин, выплескивая на землю остатки напитка.

— Горч-щ-щит? — расстроилась арахнидка.

— Хуже!

Любопытство заставило паучиху все-таки отхлебнуть самодельного чая, и она получила возможность испытать на себе ощущения удава, по глупости решившего проглотить ежа.

— Божеч-щ-щки Хрумба! Воды!

Несчастливчик взглянул на синеющую подругу и опрометью кинулся к реке. Следующие десять минут единственной и неповторимой Рохлиной жизни в точности походили на детскую игру “Хозяйка-забывайка”, в которой маленькие хоблины на перегонки приносят капитану своей команды то картофелину, то бусину, то еще какую-нибудь столь же “важную” ерунду. Если бы за бегом пулинского путешественника сейчас наблюдали судьи, ему бы тут же выдали самодельную “медаль” из камушка на веревочке.

После третьей “кружки” Люссся перестала синеть, после пятой краснеть, а выпив восьмую, окончательно приобрела изначальный бледно-лиловый в оранжевых пятнах окрас. Выдохшийся Эшши, в беспокойстве за напарницу растерявший обиду и негодование, привалился к мохнатому боку арахнидки и тяжело дышал.

— Прос-с-сти меня.

Может потому что это извинение стало сто первым, Рохля наконец поднял взгляд на провинившуюся подругу и обнял ее за мохнатую лапу. Стало так тепло и уютно, будто вернулся в детство, укутался в десяток одеял и знаешь, что впереди у тебя долгие летние каникулы, а злодей Финкл Мряк сломал ногу и теперь до самой осени не сможет тебя доставать.

— Можно я с тобой вот так посплю? — успел спросить хоблин и провалился в сон.