Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Глава 9 Восход первой луны

Эшши Рох проснулся, когда затекшее и потерявшее чувствительность тело вновь начало ее обретать. Тысячи и тысячи иголок одновременно впились в каждый сантиметр тощего хоблинского тела. Он распахнул глаза и, пораженный, уставился на родную заговоренную веревку, коварно опутавшую его от груди до щиколоток. Поясницу путешественника царапала кора высокого дерева, а между лопаток упирался маленький, но противный сучок.

— Спасите! Похитили! Ограбили! Убили!

— Убитые так не голос-с-сят, — заметила Люссся, подкрадываясь к пленнику со спины, в рассветных лучах блеснуло лезвие охотничьего ножа.

Рохля, воображение которого рисовало полчища злобных лесных демонов, кровожадных русалок или, на худой конец, банальных разбойников, как завороженный смотрел на боевую подругу, не в силах вымолвить ни слова.

— Хочеш-ш-шь, развяжу? — спросила арахнидка чужим, настороженным голосом.

Хоблин отчаянно замотал головой. Мало ли что задумала эта чокнутая, пусть уж лучше все остается, как есть. Только когда “чокнутая” предстала перед Эшши целиком, он заметил, что вид у подруги не угрожающий, а напротив, затравленный и виноватый.

— Это все рус-с-салки, — покаялась Люссся и, аккуратно разрезав нераспутываемый сложный узел, принялась развязывать пленника.

— Но я же спал и не слышал, как они поют! А значит, не мог пойти топиться в приятной компании! — Рохля бросил взгляд на свои путы. — Или мог?

— Не мог, — еле слышно сказала паучиха и вздохнула.

Первый пулинский путешественник растирал затекшие конечности и пытался сложить в голове веревку, проводницу, русалок и свою сонную глухоту. Не складывалось.

— Перестань суетиться, сядь и расскажи по порядку!

***

Прошлой ночью.

Едва из озера выплыла первая луна, круглая и нежно-голубая, на полянку высыпали, будто стая птиц, босоногие (впрочем, и босотелые, и босогрудые) девушки и принялись кружиться в странном танце, повинуясь зову неслышной никому кроме них музыки. Паучиха, не рискнувшая оставить друга без присмотра, не спала, и, завидев незнакомок, затаилась в кустах. То ли опасаясь напугать подлунных гостий, то ли из любопытства. Она и сама не знала, какой из вариантов более близок к истине.

Так прошел час, затем еще один. Танец сменялся другим, почти таким же, девы не уставали и не сбивались с одного им ведомого ритма, и Люссся начала задремывать, загипнотизированная спокойными, повторяющимися движениями и размеренным темпом этих плясок. Уже проваливаясь в мягкую, уютную тьму, арахнидка непроизвольно дрыгнула лапкой, и раздался оглушительный треск: это сломалось в месте удара маленькое, совсем тонкое, сухое деревце.

Девушки замерли. Несколько бесконечно долгих секунд смотрели они в темную чащу, чаща, замершая в испуге, смотрела на девушек. И тут от стайки танцовщиц отделилась одна, невысокая и вся какая-то округлая, подошла к самым кустам, храбро их раздвинула и звонко рассмеялась.

— А от кого ты тут прячешься?

Люссся, не встречавшая прежде храбрых голых девиц, совсем растерялась, оранжевые пятнышки залились румянцем смущения.

— Я… это… так…

— А я Алайя, очень приятно, Яэтотак! — взвизгнула девица, и поляна озарилась дружным заливистым смехом.

— Люссся.

— Что?

— Меня зовут Люссся.

— А-а-а, — ехидно сощурившись, протянула Алайя, — а я думала, Яэтотак. Пойдем плясать с нами!

— Я… не могу.

Арахнидка помахала лапками, демонстрируя полную танцевальную несостоятельность.

— Ерунда! — отмахнулась девушка и потащила новую подругу под яркий свет луны.

Люсссю тут же окружили, и полилась волшебная песня, и взлетели из высокой травы прячущиеся прежде светлячки. Золотые огоньки окутали паучье тело, завихрились синекрылые бабочки, поднялся теплый, чуть пряный ветер, меняя течение времени и судеб. Спустя минуту все стихло: насекомые вновь попрятались под широкие листья ракунки (1), замолкла тягучая, нежная мелодия, замер густой и сладкий ночной воздух. Посреди поляны, в кругу юных прекрасных девушек, стояла такая же юная и прекрасная Люссся.

Длинные бледно-лиловые волосы с редкими звонко-рыжими прядями ниспадали на обнаженные плечи, а вместо мохнатых суставчатых лап красовались стройные девичьи ножки.

(1) Ракунка — ракун-трава, используется мелкими воришками в сушеном виде как талисман на удачу. Серьезные воры и маги ракун-травой брезгуют.