Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Глава 12. И всё идет по плану (или нет)

День растянулся на сотню часов и верст. Солнце ползло по небосводу так медленно, что, казалось, вовсе не двигалось с места. Неловкое молчание трансформировалось в тоскливое, а затем в печальное. Люссся несколько раз набирала в грудь воздуха, чтобы заговорить, но так и не решилась. И только когда над друзьями нависла угроза такого же скучного обеда, Рохля не выдержал и на пробу подкинул тему для разговора:

— Как считаешь, дойдем мы к вечеру до совиного города?

Арахнидка бросила на спутника благодарный взгляд.

— Обязательно дойдем. И спас-с-сем! А кс-с-стати, как мы его спас-с-сем?

— Я хочу предложить обмен.

Паучиха выронила сверток с провизией и резко обернулась на хоблина.

— Что ты имееш-ш-шь в виду?

Рохля принялся чертить палочкой на земле неразборчивые каракули, избегая смотреть подруге в глаза.

— Я предложу взять меня вместо ослика. Уж у меня-то больше шансов сбежать и не быть съеденным!

— С-с-сумас-с-сшедш-ш-ший!

— У него есть только копыта и нет ни капли мозгов! — взвился хоблин. — У него нет шансов выбраться самостоятельно! А я…

— А ты с-с-самоубийца!

Вновь повисла тишина, липкая и вязкая, пропитанная невысказанными обидами и тревогой. Рохля глубоко втыкал в землю палку, процарапывая борозды глубиной в два пальца. Паучиха еще с минуту понаблюдала за этими гневными художествами, и с отчаянной решимостью предложила:

— Давай это с-с-сделаю я.

— Что сделаешь?

— Ты только дос-с-слуш-ш-шай, ладно? Не перебивай.

Несчастливчик кивнул.

— С-с-совиный город с-с-состоит из домиков выс-с-соко на деревьях и дорож-ш-шек между ними. Нам туда незаметно не забратьс-с-ся. Что если мы…

Люссся наклонила голову к большому хоблинскому уху и зашептала, будто опасаясь, что их кто-то может подслушать. По мере того, как арахнидка излагала свой рискованный план, лицо Рохли прояснялось, а в больших янтарных глазах загорались первые искры надежды.

Мшистый лесок удалось пройти без приключений, а у говорящего холма произошла небольшая заминка — он наотрез отказывался пропустить путников, пока с ним не обсудят последние новости пулинской долины. Холм оказался неожиданно осведомленным о жизни хоблинов, а Несчастливчик обидчивым, и паучихе даже пришлось оттаскивать друга, вознамерившегося прорубить ржавым мечом удобные ступеньки.

— Никакой ты не Рохля! — в сотый раз повторяла Люссся, поглаживая по спине пыхтящего путешественника. — Нич-щ-щего они о тебе не знают! Ты прос-с-сто не мог рас-с-скрыть свой потенциал с-с-среди огранич-щ-щенных личнос-с-стей.

— Да нет, все верно. Рохля Несчастливчик.

— Примерил мамин лифчик! Уа-ха-ха! — прогрохотал неугомонный холм.

— А ты вообще…

— Мальч-щ-щики! Эш-ш-ши, пойдем отс-с-сюда. Мы уже совс-с-сем близко.

— Уа-ха-ха! Один осел другого спасать собрался!

— Да я тебя сейчас…

— С-с-спрячь меч! Идем!

Хоблин напоследок рыкнул что-то невразумительное, нехотя убрал оружие и с гордо поднятой головой (а хотелось — пальцем) направился прочь от этого проклятого места. Паучиха, похватав скарб и укоризненно покачав головой, догнала товарища.

Сначала друзья увидели закат. Такой ослепительно яркий, что у Люссси разом заболели все глаза. Она опустила взгляд под ноги и всего через десяток шагов со всего маху влетела головой в шершавый ствол векового дерева. Судя по ругани, донесшейся справа, Эшши постигла та же участь.

— Уху! Кто здесь?

— Вес-с-сь план на с-с-смарку, — прошипела арахнидка.

— Это мы, первый пулинский путешественник и прекрасная заколдованная принцесса! — проорал хоблин, и сам ошалел от собственной импровизации.

— И что вам тут на… уху… надо?

— Совиная мудрость известна по всей долине! И если где-то существует достаточно могущественный колдун, то только в вашем благословенном городе!

— Уху, — то ли согласился, то ли просто ухнул стражник.

— Пус-с-стите нас-с-с, пожалуйс-с-ста! Я как рас-с-сколдуюсь, осыплю вас-с-с золотом и полевыми мыш-ш-шами!

Сверху задумчиво пошуршало и затихло, а из густой кроны полилась странная, незнакомая, но вполне приятная слуху музыка.

— Уху. Ладно, забирайтесь. У нас сегодня… уху… праздник. Только про золото, про золото не забудь, — все еще невидимый собеседник замялся, тщательно подбирая следующее слово, и наконец выдал: — красавица.

Люссся зарделась и принялась плести веревочную (вернее, паутинную) лестницу.