Рок: хроники моей шизофрении.

Глава 7. "Ах, лето!"

Всю дорогу Виктор напряжен до предела, и только возле самого моего дома он снова прижимает меня к себе и целует, пока перед глазами у меня не начинают летать мушки. И мое настроение спасает Граф, который просто вылизывает мои руки, пока я переобуваюсь, чтобы вести его на прогулку, и весь вечер идеально выполняет мои команды.

В понедельник на парах я практически сплю, но отпрашиваться на этот раз мне стыдно, поэтому я с трудом досиживаю до конца, а вот на собрание уже не остаюсь — слишком мне нехорошо. Впрочем, уже во вторник я выясняю, что ничего я не потеряла, так как ребята распределялись по спецсеминарам на второй курс, и меня однокурсники волею всея группы единогласно определили на историю религии. Как раз туда, куда я записалась бы сама, если бы осталась.

Собрание становится первым знаком, что нам пора начинать активную подготовку к второй сессии. Но какая тут может быть сессия, когда Виктор в воскресенье приглашает меня в приехавший в наш город впервые луна-парк? Конечно, луна-парк кажется мне важнее, а до сессии еще целый месяц, и я, забросив тетради, отправляюсь на аттракционы. На «лодке викингов» мы целуемся взахлеб каждый раз, когда оказываемся в самой высокой точке подъема, и я визжу от переполняющих меня эмоций, пока мы летим вниз. Виктор только смеется:

- Смотри, только голос не сорви, а то твои родители решат, что я тебя пивом холодным напоил!

А в комнате страхов, отмахиваясь от неожиданно выскочившего из стены скелета, орет уже Виктор, а я смеюсь:

- Родители точно решат, что мы пиво холодное пили!

И мне так хорошо, что предупреждение Рока благополучно и надолго вылетает у меня из головы. И все идет просто отлично, пока в середине мая Виктор не приглашает меня в гости. Мы едем на автобусе, потом долгое время гуляем по улице, и я уже начинаю задаваться вопросом, когда же мы придем, когда мы, наконец, сворачиваем во двор и заходим в подъезд.

Я мимолетно удивляюсь, когда Виктор, вместо того, чтобы открыть дверь своим ключом, жмет на звонок, и еще больше удивляюсь, когда дверь открывает Фигаро. И пока я офигеваю, Виктор обращается к хозяину квартиры:

- Слушай, Фигаро, я ключи потерял, дай запасные, будь другом.

Тот в ответ молчит, меряя меня задумчивым взглядом, после чего не менее задумчиво предлагает:

- Заходите, раз уж пришли, я сейчас чай сделаю.

Квартира у Фигаро идеально чистая, на вешалке висит курточка веселой ярко-желтой расцветки, а на входе стоит пара женских туфлей, и я вспоминаю, что он рассказывал о сестре. Мы идем на кухню, где наш не сказать, что радушный, но хотя бы гостеприимный, хозяин ставит чайник. Пока закипает вода, он выставляет на стол конфеты, молоко и кексы. После чего разливает чай, и предлагает, обращаясь ко мне:

- Не стесняйся, угощайся, - а потом поворачивается к Виктору:

- Я тоже не помню, куда ты их положил, так что пошли вместе искать.

И они уходят, а я все больше и больше понимаю, что что-то здесь нечисто, поэтому встаю и стараясь ступать бесшумно, иду за ними следом:

- Я не прошу твоего совета, я прошу ключ! - слышу я голос Виктора, а потом по ушам бьет ответ Фигаро:

- Дебил, ей всего семнадцать! По малолетке пойти хочешь?! - и только сейчас до меня доходит, зачем мы сюда пришли, и что ждет меня дальше. Меня еще хватает, чтобы так же бесшумно обуться и выйти на улицу, и только там слезы текут ручьем, и я бреду куда-то, понятия не имея, куда я иду. И конечно же, благополучно теряюсь в незнакомом районе с десятками одинаковых домов. И когда я это понимаю, я в панике мечусь во дворах, но никак не могу найти ни знакомую остановку, ни знакомый двор. А люди в быстро сгущающихся сумерках кажутся чудовищами, ждущими, чтобы на меня напасть, поэтому, когда меня неожиданно хватают за руку, я в ужасе вскрикиваю, прежде, чем обернуться. Фигаро, похоже, нисколько не удивлен моей реакции:

- Пойдем, нагулялась уже. - И ведет меня на остановку, где вместе со мной дожидается автобус, и даже дает денег на проезд. - Вот мой номер, - пишет он шесть цифр прямо на моей руке стержнем без ручки, - когда доберешься до дома — позвонишь.

Номер я набираю слегка дрожащими пальцами, но трубку снимают раньше, чем я успеваю передумать:

- Алло, - голос в трубке резкий, совсем не похожий на настоящий. Я откашливаюсь, прежде, чем сказать:

- Я добралась, спасибо, Фигаро. - Его голос в ответ ничуть не смягчается, когда Фигаро отвечает:

- Не за что, Мелочь. Головой в следующий раз думай, ага?

- Ага, - соглашаюсь я, собираясь положить трубку, когда он добавляет:

- И не плачь, не стоит.

- Спасибо, - снова повторяю я и разрываю соединение. Слезы все равно душат.

Виктор звонит на следующий день вечером. Он пьян и несет какую-то чушь о том, что я сама виновата. Меня хватает ровно на минуту:

- Откуда у тебя мой номер? - В ответ Виктор пьяно хохочет:

- Думала, оставить это в секрете? Нифига, у Фигаро телефон с определителем, а он мой друг, поэтому поделился. Не ожидала?

- Не звони мне больше, - прошу я и кладу трубку. Мне очень плохо: не спасает даже прогулка с любимым псом, и я ложусь спать пораньше, чтобы оставить все беды в ушедшем дне.