Рок: хроники моей шизофрении.

Глава 12. На осколках.

Это происходит во время открытого урока, завершающего мою педагогическую практику. Я случайно опускаю глаза вниз, написав на доске тему, и узнаю свои туфельки. Именно такие туфельки мне тогда во сне привиделись: запоминающиеся, из коричневой кожи, с черными, синими и красными замшевыми вставками, с аккуратным округлым мыском. До сих пор у меня таких не было, впервые появились только вчера. Не веря собственным ощущениям, разворачиваюсь к классу и понимаю, что не ошиблась. Этот залитый солнцем кабинет, эти глаза не узнать невозможно. На мгновение я замираю в шоке, а после, справившись с собой, начинаю урок. Все потом. И я даже знаю, кому задавать вопросы. А сейчас дети ждут, когда им расскажут про культуру эпохи Великих географических открытий.

И когда звенит звонок с урока, меня волной накрывает мощное, отбирающее дыхание, сбивающее с ног понимание, что Я НЕ ХОЧУ. Я не хочу быть учителем.

Дома, сидя перед своим столом и глядя в одну точку перед собой, я пытаюсь понять, как такое могло произойти?

Еще в детском саду, когда воспитатели с улыбкой задавали дежурный вопрос: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», я уверенно отвечала: «Учителем, как бабушка!». В школе, когда учителя уходили, оставляя нас одних, я всегда оставалась в классе за педагога и старательно подражала их манере вести урок. Да что там говорить?! Я поступила в университет, уверенная, что больше всего на свете хочу быть педагогом! И вдруг… не хочу. Просто не хочу и все. Вовремя, блин. Четвертый курс почти за спиной.

- И что теперь делать? - сама не замечаю, как произношу эти слова вслух, поэтому чуть не падаю со стула, когда слышу ответ:

- Жить, - Рок снова стоит, удобно облокотившись на стену, и курит,- потому что бросить учебу сейчас ты не рискнешь, да и история тебе нравится. Поэтому просто отпусти ситуацию и наслаждайся каждой прожитой минутой. Хоть воспоминания прекрасные будут.

Крыть мне нечем — я сама говорила похожие слова буквально пару дней назад, а теперь вот услышала их сама. Действительно, хороший совет, только не отвечает на самый главный вопрос: «Как теперь жить?»

А моя судьба докуривает, тушит сигарету о ладонь и с усмешкой добавляет:

- Тем более, кто-то не собирался идти в школу после университета. Не помнишь, кто это был? - Я продолжаю молча смотреть на него, и Рок, наконец, прекращает издеваться. Просто подходит к своему стулу по другую сторону стола — я неотрывно следую за ним взглядом - садится за стол и опускает подбородок на сложенные мостиком ладони, чтобы смотреть прямо мне в глаза, - Ты мне веришь?

- Да, - шепчу я, - верю.

- Тогда в чем дело? - Продолжает спрашивать мой собеседник, как ни в чем не бывало, - Доучивайся, а там будем искать тебе дело по душе.

Но меня больше беспокоит другой вопрос:

- Ты ведь знал, что так будет? Ведь неслучайно я видела именно этот урок, а не какой-нибудь другой? - Он горько улыбается в ответ, и я понимаю, что да, знал. От обиды у меня начинают подрагивать пальцы, и холодеют губы, - За что ты так со мной?

- Счастье мое, - мягко, словно ребенку, отвечает он на мой упрек, - прежде, чем обвинять, вспомни, я ведь не только за тебя в ответе.

Эта фраза выбивает почву из-под моей обиды, и я невольно заинтересовываюсь:

- В каком смысле?

Рок снова вытягивает сигарету из пачки, закуривает и вдруг просит:

- Пока я тут решаю, что можно тебе сказать, чтобы у тебя потом проблем не было, дай пожрать, а?

Несмотря на сложность разговора, без возражений встаю и иду за поздним ужином для своего сверхъестественного гостя. Возвращаюсь я быстро и с добычей. Мой гость благодарно кивает и начинает говорить:

- Ты слышала когда-нибудь мысль о том, что каждое наше действие — как камень, брошенный в воду?

- Ну да, - слегка недоуменно отзываюсь я, - слышала. А последствия — как круги на этой воде. Но при чем тут это?

Он вскидывает руку, останавливая мои вопросы, и продолжает:

- Вокруг тебя было несколько человек, чьи поступки вызовут очень важные последствия для очень большого количества людей. Но для этого их надо было слегка подтолкнуть в правильном направлении. Понимаешь?

До меня, кажется, начинает доходить:

- Дай, угадаю: Кузнецов, Надя, Никита и Петр, да?

Он усмехается краешком губ и сообщает:

- Троих угадала. Не так уж и плохо. Надя в политику пойдет не по моей воле, а по твоей, не забывай. - Виновато опускаю глаза, тут он меня уел. - Еще ты забыла Яну, чьи данные сама вписывала в число поступивших, а также второго Никиту, которого разговор с тобой заставил на многие вещи посмотреть с другой стороны. И да, это номер Улиного дела ты вписала на страницу самым последним, хотя места уже практически не было, а тебе было лень брать новый лист. Администрации вашего факультета тоже лень было считать количество номеров на листе, и они просто передали дела на зачисление. Еще был Виктор, который станет одним из волонтеров общества защиты животных, потому что когда-то Шерлок заступился не за него — хозяина, а за тебя — чужую девчонку, подарившую собаке ласку. И это еще даже не половина. - Он снова ловит мой взгляд в ловушку своих зрачков и неожиданно твердо заканчивает. - Вот за них за всех я с тобой так и поступил. Поняла?