Рок: хроники моей шизофрении.

Глава 14. Возможно все.

Домой я еду не столько усталая, сколько отрешенная от окружающей действительности. Ведь, по большому счету, соглашаясь помочь, я как-то не задумывалась, каким образом справлюсь там, где спасовала сама судьба. Ясно пока только одно: проблема у девочки не в отсутствии каких-либо знаний, а в неумении или нежелании излагать свои мысли.

- Дорогу осилит идущий, - наконец, решаю я для себя, не придумав ничего стоящего.

И уже со следующего дня я полностью погружаюсь в перипетии своей «дороги»: ежедневно, кроме четверга, у меня четыре урока, и все на разных параллелях. Я вынуждена готовиться каждый день, отчаянно завидуя тем своим коллегам, которые ведут по нескольку классов одной параллели. Зато мне не скучно.

В четверг я официально должна готовить научную работу по самосовершенствованию, но реально я провожу в своем кабинете: разбираю залежи чужого мусора в шкафах и подмазываю, подклеиваю, подкрашиваю особо страшные свидетельства нищеты своей школы.

В октябре в книжном магазине, куда мы с подругой традиционно выбираемся каждую субботу, я вдруг осознаю себя не перед ярким стеллажом с фантастикой, а перед невзрачными полочками, заставленными методическими пособиями для учителей. И особенно мне интересен раздел о формировании навыков устной речи.

Рок не появляется, и я испытываю все более сильную обиду по этому поводу, и мне все труднее сдержаться в присутствии Ларисы. Но гнобить неуверенную в себе девочку из ревности к тому, кого она, возможно, даже не видела, не могу даже я. Поэтому решаю, все-таки, заняться саморазвитием.

С директором, к которой я прихожу с этим вопросом, мы звоним в департамент образования нашего города и выясняем, какие темы по саморазвитию в этом году можно взять.

- Вы слишком поздно обратились, - стальным голосом информирует нас телефонная трубка, - осталась только одна тема. Я сейчас за Вами ее закреплю, но в следующий раз до ноября не затягивайте.

Делать нечего, приходится брать, что дают:

- А какая тема-то? - запоздало интересуюсь я у трубки и чуть не падаю, услыхав в ответ:

- «Использование технических средств обучения на уроках истории в школе».

Это получается, мне теперь диапроектор описывать, когда в каждой уважающей себя школе есть видео в кабинете истории? А если я не согласна так на всю область позориться?!

Не выдержав такой глобальной несправедливости, я вечером недовольно ворчу в подушку:

- Мало того, что я должна заниматься нелюбимым делом, так еще и свою квалификацию мне не повысить будет!

- Нет, я все понимаю, - раздается над головой безмерно усталый голос Рока, - мое присутствие расслабляет, но, может быть, ты и своей головой думать будешь?

Приходится поднять голову и повернуться к гостю. Он не просто выглядит усталым. Он вообще словно бы выцвел: лицо серое, одежда серая, даже волосы кажутся потускневшими. От открывшейся картины моя совесть поднимает голову и заставляет меня предложить:

- Есть будешь?

- Буду, - кивает он и, не спрашивая, занимает мое место на моей кровати, - как же я вымотался!

Антрацит мурчащей бомбочкой вспрыгивает ему на грудь и быстро сворачивается там калачиком. Рок даже не морщится от внезапной атаки и только поднимает руку, чтобы почесать оборзевшую скотину по подбородку. А я иду на кухню за ночным перекусом.

Но накормить голодную галлюцинацию мне не удается – вернувшись, я обнаруживаю, что Рок заснул, так и не донеся ладонь до кота, и решаю его не будить.

Зато включаю, наконец, голову и задаю в поисковике вопрос о законодательстве по вопросам повышения квалификации педагогических кадров. Сначала я с трудом продираюсь сквозь каждое слово, однако уже к утру не только перечитываю весь материал, но и нахожу решение своей проблемы. Я действительно пытаюсь подойти к вопросу не с той стороны: вместо того, чтобы тратить силы на педагогику, которая мне неинтересна, я могу просто пойти получить то образование, которое на самом деле хочу. А школа будет обязана мне помочь, потому что второе высшее образование – это тоже самосовершенствование.

Дело осталось за малым - решить, чем же на самом деле я хочу заниматься всю оставшуюся жизнь.

- Забрать тебя к себе, что ли? - перебивает мои мысли хриплый голос из-за спины, и я едва не падаю со стула. Оглядываться, чтобы выяснить, кто подменил собой мое персональное наказание, откровенно страшно, но я беру себя в руки.

Рок уже полностью проснулся и даже прикончил свой ужин, так и забытый мной на прикроватной тумбочке. И теперь смотрит на меня своими бездонными черными глазами, в которых я все время бесследно тону.

- Давай, я тебя себе заберу, - повторяет он тоскливо, оглядываясь на подушку, на которой провел всю ночь, - я тебя беречь буду.

Я облегченно улыбаюсь: все в порядке, он на самом деле отдохнул, раз шутить начал. Поэтому без колебаний поддерживаю игру:

- За нее калым положен – другая точно такая же.

Но мой гость отрицательно качает головой в ответ:

- Я тебе предлагаю. – И воздух в комнате мгновенно заканчивается. Я несколько раз открываю-закрываю рот, не в силах выдавить ни звука, в глазах темнеет, и по щекам текут слезы. Смутно мерещится, как встает Рок, подходит ко мне и обнимает за плечи. Несколько раз я судорожно вдыхаю и истерически шепчу ему в плечо: